Книга Контракт с монстром, страница 152 – Анастасия Ригерман

— Работаешь с Лешкой? Держись, он сам себя перегрызть готов, когда система дает сбой. Но парень золотой, — шепнула она мне как-то за обедом.

Постепенно я училась различать не только лица, но и оттенки в поведении оборотней — вот этот напряжен, тот спокоен, а вон тот откровенно скучает.

Но был один оборотень, с которым я всеми силами старалась не встречаться. Демьян Иванович. Живя в одном доме, избегать его полностью было невозможно. Наши пути неминуемо пересекались в коридорах, на кухне за ужином, который чаще всего проходил в гнетущем, натянутом молчании. И всякий раз я чувствовала на себе его тяжелый, недовольный взгляд. Он не просто смотрел. Он оценивал, и его вердикт всегда был одним и тем же.

Он осуждал. И меня, а теперь еще и Игната. И не стеснялся в выражениях, особенно когда выпивал за ужином рюмку-другую крепкой, домашней настойки.

— Видят боги, пропащая, вся в мать, — мог бросить он, не глядя на меня, обращаясь к пустому пространству. — Волчица, хоть и наполовину, а ведет себя как какая-то конторская крыса. Сидит, в монитор тыкает. Где инстинкты? Где дух? Изнеженная, городская.

Игнат обычно хмурился, сжимал вилку, но молчал, предпочитая не вступать в открытый конфликт. Но однажды, когда Демьян Иванович был особенно зол, он не выдержал.

— Отец, хватит! Юля работает. И работает хорошо, получше многих. Арсений доволен.

— Арсений! — фыркнул дядя, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Мальчишка, который думает, что умнее стаи. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Игната, — ты ей потворствуешь. Вместо того чтобы готовить к своему предназначению, устраиваешь в холдинг! Она должна думать о создании семьи, о сильном потомстве, а не о каких-то… графиках и отчетах! Ты ей не брат, ты ей плохую услугу делаешь. Балуешь. Из-за таких, как ты, род и вырождается — в мягкотелых полукровок, забывших, кто они!

Слова жгли, как кислота. «Полукровка», «конторская крыса», «вырождение». Я сидела, опустив глаза в тарелку, и чувствовала, как от бессильной ярости горят щеки. Но спорить было бесполезно. Для него я была не личностью, а функцией. Неудачно выполненной функцией.

И именно на работе, в тишине архива, я начала понимать, почему в их мире царила такая паранойя и жесткость. Листая рапорты, внося данные, я видела картину. Четкую, неумолимую и пугающую.

Оказалось, что аномалии на территории Белых Стражей начались не вчера. Первые записи о «несанкционированной активности», «неопознанных следах электрических аномалий» и «сбоях оборудования» датировались примерно год назад вместе с началом сонной лихорадки. Ими занимался особый, засекреченный отдел, отчеты которого попадали к нам в сильно урезанном виде. Но даже по этим обрывкам было видно — что-то или кто-то методично тестировал их оборону. А в последние месяцы началась настоящая война на истощение. Взрывы на удаленных складах. Нападения на патрули — уже не просто следы, а открытые стычки с применением оружия. Убийства. Не громкие, а тихие, точечные — нападение на торговых перевозчиков, ограбления арсеналов, саботаж на линиях связи.

И во всех документах, в каждой сводке, красной нитью проходила одна и та же версия: Северные Волки. Их имя было синонимом всего зла, всей подлости, всей угрозы. Их подозревали по умолчанию. Любое происшествие, любой инцидент автоматически ложился на их счет.