Книга Бывший. Люблю сильнее, чем раньше, страница 14 – Ева Енисеева

Хотелось бы мне бросить всё, в том числе и туфли, и сумку… Стянуть с сына коньки и побежать прочь!

Но пока что я не могла даже на ногу встать нормально.

Артём собирал мои вещи.

Там был телефон, наушники, сменные носки для Вадюши, забыла отдать ему. Помада, контейнер с жалким бутербродом, который я сделала дома ещё утром и не успела съесть. И хоккейные коньки — старый брелок на ключах, который я так и не смогла выбросить.

Он взял их в руку и сжал в кулаке.

Его подарок. Ну почему? Почему я не выбросила их за эти шесть лет?

— Можешь забрать себе, — сказала я зло. — Просто не доходили руки купить другой брелок.

На его лицо вернулось то выражение, с которым Артём утром вошёл в мой кабинет.

Просто лицо победителя.

Вот мудак!

А потом он залез в задний карман джинсов и вытащил брелок с большим значком БМВ. На обратной стороне был приклеен плотный стикер с потрёпанными черлидерскими помпонами. Это был мой ответный "талисман удачи" для него, я прикрепила этот стикер ему на шлем. Странно, что на нём сохранился клей за столько лет. Наверное, стикер посажен на двухсторонний скотч.

— Выслушаешь меня?

Я опустила глаза.

Может ли быть, что он ошибся? Что всё просто так сложилось. Что ему надо дать шанс?

Я посмотрела на лёд, по которому маленькие хоккеисты накатывали тюльпанчики. Глаза сами собой быстро нашли сына.

Вадим.

Иррациональный страх, что он выберет своего звёздного отца, а не меня, затопил душу.

На глаза навернулись слёзы.

Я сжала зубы, вдохнула и выдохнула.

И натянула на лицо лучшую из своих фирменных улыбок. Сняла туфлю и сказала с сочувствием:

— Я не прощаю предателей.

Через дикую боль я наступила на носок ноги и выхватила сумку из рук Артёма.

— Спасибо, это моё.

— Я и забыл, какая ты упорная, — сказал он, усмехаясь.

Его слова тепло отозвались в душе.

А не должны! Они не должны вызывать у меня никаких чувств!

Внешне я была абсолютно спокойной.

Снова доброжелательно улыбнулась.

— Ничего, хорошо, что теперь вы восстановили пробелы в воспоминаниях.

Схватилась за поручень до белых костяшек и поковыляла по трибуне вниз.

Бетонные ступеньки холодили ногу в капроновом носочке. Артём шёл рядом, не пытаясь помочь, но и не отходя от меня ни на шаг.

— Вывих, надо обездвижить лодыжку и…

— Не тебе, хоккеист, учить меня, как справляться с вывихом лодыжки.

За всю мою спортивную жизнь, у меня был десяток этих вывихов. Я знала, что мне придётся хромать, что надо не наступать на ногу, так заживление пройдёт быстрее. Но принять его помощь значило бы, что я не справилась.

А я справлюсь.

Я всегда справляюсь.

— Упрямая ослица.

— Хватит оскорблять меня! — прорычала я.

Вывих был слабым, но неприятным. Как вообще я умудрилась? Потому что нечего на каблуках скакать по трибунам! Хорошо ещё, что не упала.

А ведь упала бы, не поймай меня этот… Понамарёв!

— Это не оскорбление, а факт! Упёрлась рогами и не можешь даже выслушать.

— У ослиц нет рогов. Как у тебя плохо с зоологией.

Я зажмурилась от боли, неаккуратно ступив на больную ногу.

— Ну всё!

Он вдруг резко нырнул вниз, перекинул меня через плечо и поднял в воздух!

— Опусти меня на пол! — тут же вспыхнула я, удерживая туфлю и сумку и путаясь в собственных волосах.

— Сейчас опущу! — сказал Артём и хлопнул меня по попе.