Книга Доктор, отданная в жены калеке-дракону, страница 17 – Полина Краншевская

— Ты рано, — раздался хрипловатый голос Моралиса.

Я вздрогнула и развернулась. Веранда соединяла две смежные спальни. Дракон стоял в проеме своей. Темные волосы растрепались и смягчили резкие черты лица. Обнаженная мускулистая грудь часто вздымалась. Легкие батистовые бриджи сползли непозволительно низко, едва удерживаясь на узких бедрах. Муж напоминал сонного зверя, выбравшегося из укрытия. Только глубокие рубцы на правом боку портили впечатление. Но они не помешали замереть перед Моралисом. От красоты и привлекательности дракона перехватило дыхание. Сердце забилось пойманной в ловушку пташкой.

— Сон дурной приснился, — выдавила я и поразилась тому, как чувственно звучит мой новый голос.

Моралис рассматривал меня, и его карие глаза постепенно наливались золотом. Я вдруг вспомнила, что перед сном надела тонкую сорочку на бретельках, а местные панталончики оставила на кресле. Они показались неудобными для сна. Теперь же лучи восходящего светила пронизывали легкую ткань и выдавали каждый изгиб стройного девичьего тела.

— Мне тоже. — Дракон втянул носом воздух и на миг прикрыл золотистые глаза.

На суровом лице промелькнула жесткая усмешка, будто учуянный аромат пришелся по вкусу. Но она тут же исчезла, а на смену явилась гримаса боли. Моралис покачнулся и ухватился за косяк двери. Только сейчас я заметила, что он без трости.

— Тебе плохо? — встревожилась я и подскочила к мужу. — Давай вернемся в комнату.

Подхватив Моралиса под руку, я потянула его с веранды в покои.

— Я в порядке.

Но муж с таким облегчением оперся на меня, что я точно не ошиблась в выводах. Проводила дракона до постели и помогла лечь. Он попытался расслабиться, но судорога свела тело и заставила морщиться от боли.

— Где лекарства? — спросила я и принялась осматриваться.

На прикроватной тумбочке обнаружились крошечные бумажные свертки и стакан с хрустальным графином. Налив воды, я потянулась к резко пахнувшим снадобьям.

— Здесь?

Моралис лишь кивнул, стискивая зубы. Я начала перебирать бумажки и с ужасом обнаружила, что почти все пустые. Только в одном свертке еще шуршал белый порошок с голубоватыми вкраплениями.

— Ты все использовал за ночь?

— Д-да. Боль не давала уснуть.

Я похолодела. А вдруг в этом мире тоже существует понятие передозировка обезболивающими?

— Сколько таких можно принимать?

— Два порошка раз в шесть часов.

Пересчитав количество пустых бумажек, я застыла. Семь штук дракон уже принял и явно особого эффекта не получил.

— Лекарство не помогает, — констатировала я и перевела взгляд на мужа.

— Боль притупляется, но до конца не уходит. А сегодня и вовсе покоя не дает. Разведи порошок в стакане. Быстрее.

На высоком лбу дракона выступили бисеринки пота. Ему становилось хуже. Но я покачала головой.

— Ты уже слишком много принял. Опасно увлекаться лекарствами, даже если очень хочется.

— Дай порошок! — рявкнул Моралис, приподнимаясь с подушки.

Вот только боль отнимала все силы. Он рухнул на постель, не сдержав стон.

— Покажи, где болит сильнее всего.

Он ткнул в правый бок, где рубцы налились фиолетовым цветом. Я присела на постель и положила ладонь на пораженную область. Кожа под пальцами пылала, но другие участки живота и груди сохраняли обычную температуру. Что это за раны, которые так странно себя ведут после заживления?