Книга Вампир из соседнего офиса, страница 41 – Екатерина Мордвинцева

— Юля, — сказал он тихо. — Я не могу больше ждать.

— Чего?

— Этого.

Он шагнул ко мне, и в тот же миг лифт резко остановился. Между этажами. Пять и шесть.

Я оказалась прижата спиной к холодной стене лифта, а передо мной был он. Его руки уперлись в стену по обе стороны от моей головы, его тело нависало надо мной, его глаза смотрели прямо в душу.

— Игорь... — прошептала я.

— Тсс.

Он наклонился и поцеловал меня.

Это был не тот нежный, осторожный поцелуй, которым мы обменивались раньше. Это было нечто другое. Властное. Требовательное. Голодное.

Его губы были холодными — ледяными, как у только что выпитого коктейля со льдом. Но от этого холода по моему телу разлился жар. Настоящий пожар, который выжег все мысли, все сомнения, все страхи.

Я застонала, вцепившись в его пальто. Притянула ближе, хотя ближе уже было некуда. Он целовал меня так, будто хотел выпить до дна, забрать всю, растворить в себе.

Его язык коснулся моего — холодный, но такой умелый, такой настойчивый. Я таяла. Плавилась. Исчезала.

И в то же время где-то глубоко внутри шевельнулся страх.

Холод. Он был таким холодным. Слишком холодным для живого человека. И его сердце — я прижималась к его груди, но не слышала биения. Только тишина. Глубокая, пугающая тишина.

Я попыталась отстраниться, но он не отпускал. Его губы двигались по моей шее, оставляя ледяной след. Я чувствовала, как по коже бегут мурашки — и от холода, и от удовольствия.

— Игорь, — выдохнула я. — Подожди.

Он замер. Поднял голову, посмотрел мне в глаза. В его зрачках плясали огоньки — отражение ламп в лифте. Или что-то другое?

— Что? — спросил он хрипло.

— Я... — Я сглотнула. — Мне страшно.

Он отстранился мгновенно. Отпустил меня, отступил на шаг, вжался спиной в противоположную стену лифта.

— Прости, — сказал он. Голос звучал глухо, с болью. — Прости, я не должен был...

— Нет! — Я шагнула к нему. — Не извиняйся. Я не об этом.

— А о чем?

Я смотрела на него и не знала, как объяснить. Как сказать, что мне страшно не от его поцелуя, а от того, что я чувствую? Что я готова броситься в эту пропасть, даже не зная, что на дне?

— Ты холодный, — сказала я наконец. — Очень холодный. И я не слышу твоего сердца.

Он замер.

— Ты поэтому боишься?

— Я поэтому волнуюсь. — Я подошла ближе, взяла его за руку. Холодную, как всегда. — Я хочу знать, Игорь. Прямо сейчас. Не надо ждать. Расскажи мне.

Лифт вдруг дернулся и поехал дальше. Семнадцатый этаж горел на панели.

— Подожди, — сказал он, не отпуская мою руку. — Не здесь. Пойдем в кабинет. Там я расскажу тебе все.

Я кивнула.

Двери открылись. Мы вышли в коридор, усыпанный лепестками роз — они все еще лежали здесь со вчерашнего вечера. Игорь вел меня за руку, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

В кабинете горел только торшер. Свечи со вчерашнего оплыли, но их не убрали — наверное, он хотел сохранить эту атмосферу. Я села на диван, он сел рядом. Взял мои руки в свои.

— Юля, — начал он. — То, что я скажу сейчас, изменит все. Ты должна быть готова.

— Я готова.

— Ты можешь испугаться. Можешь убежать. Можешь возненавидеть меня. Я пойму. Но я должен сказать правду.

— Говори.

Он глубоко вздохнул. И я вдруг поняла, что он не дышит. Совсем. Ни вдоха, ни выдоха. Только это движение — привычка, наверное, а не необходимость.