Книга Фейридейл, страница 420 – Вероника Ланцет

Он коротко кивает.

— Я украл оригинал кодекса из библиотеки Ватикана. А поскольку мы уже читали его несколько столетий назад, я знал, что заклинание будет внутри.

— Но как ты понял, что нужно сделать? Что я…

— Умираю?

— Да.

— Потому что я слышал все твои мысли, Села. Ты была так чертовски слаба, что не могла воздвигнуть никаких барьеров. Поэтому я все услышал, девочка моя. Каждую. Чертову. Мысль, – выдавливает он сквозь зубы, воскрешая в памяти прошлое. – Слышать, что ты не хочешь умирать в одиночестве, пожалуй, стало самым болезненным моментом в моей жизни. Твой пульс замедлялся, и я понимал: что-то не так. Поскольку не смог найти Амброзиуса и ничего другого, что смогло бы помочь тебе, я пошел на самый большой риск.

— Ты сотворил заклинание, – шепчу я и смаргиваю слезы, вспоминая, какой беспомощной чувствовала себя в тот момент.

— Это было одно из самых запретных заклинаний и требовало огромного количества энергии. В кодексе говорилось, что оно способно сохранять сущность человека и питать ее до тех пор, пока он не будет готов возродиться вновь. И это сработало. Как только я прочел его, твое тело преобразилось прямо у меня на глазах и погрузилось в восстановительный сон, подобный тому, в который погружаюсь я, израсходовав запас энергии.

Я удивленно моргаю.

— Что?

— Некая метаморфоза, призванная сберечь твою сущность. Насколько я понимаю, это был своего рода анабиоз, чтобы твой организм исцелился от травм, по крайней мере настолько, что ты смогла переродиться. И это случилось, – улыбается Амон, но его глаза затуманиваются от слез. – Только что ты была передо мной, а в следующее мгновение превратилась в маленький кокон.

— Кокон? Как у личинки? – Я изо всех сил стараюсь не рассмеяться, хотя его слова звучат довольно забавно.

Он кивает.

— Ты пробыла в таком состоянии больше тысячи лет. Тебе потребовалось слишком много времени, чтобы восстановиться, девочка. Впрочем, это позволило мне прийти в себя. Я был разбит после того, как потратил столько энергии на заклинание, и… моя натура взяла верх, так что я вызвал несколько стихийных бедствий…

Поморщившись, Амон объясняет, что сразу бросился на поиски Амброзиуса и в конце концов выследил его. Но тот уже успел распространить ложь об Амоне и кодексе, а также о метке, появившейся у меня на коже. И чтобы выставить себя жертвой на случай, если кто-то решит докопаться до истины, Амброзиус записал лживую версию тех событий, объявив Амона демоном, а Кресс и Финн помогли ее увековечить.

Отыскав Амброзиуса, Амон годами вел с ним ожесточенную борьбу, прежде чем собрал последние крохи сил и подчинил себе толпу разъяренных людей, натравив их на врага в попытке вернуть драгоценный камень. Благодаря этому ему удалось убить Амброзиуса, но он так истощился, что потерял след драгоценного камня в начавшемся хаосе.

— Я пробыл в глубоком сне несколько сотен лет. Но даже когда проснулся, ты все еще была в маленьком коконе, – продолжает Амон, и его губы растягиваются в грустной улыбке.

Пока ждал моего перерождения, он снова попытался выйти на след драгоценного камня. И только когда мы поженились как Джеремия Крид и Элизабет, он им наконец завладел.

— Кокон… честно говоря, звучит нелепо, – признаюсь я со смешком.

— Такова магия. И тебе лучше других известно о ее существовании, – усмехается он. – Я говорил с тобой каждый день. Спал рядом. Читал вслух. Делал все возможное, чтобы помочь тебе быстрее исцелиться и возродиться вновь. И это наконец случилось. В тысяча семьсот семьдесят втором году ты превратилась в прекрасную бабочку и улетела от меня, выбрав Фиону своей матерью. Невероятно, но все повторилось, когда ты умерла в тысяча восемьсот пятом году. Именно Лидия обнаружила в церкви кокон и принесла его мне, когда я был заключен в тюрьму. И я держал тебя при себе, пока ты снова не расправила крылья, – улыбается Амон. – И каждый раз ты становилась сильнее. Думаю, то время в коконе помогло тебе залечить все раны.