Книга Фейридейл, страница 399 – Вероника Ланцет

— Твой вид? – Амброзиус моргает. – Я и не знал, что ты другого… вида, – говорит он, но в его тоне не слышится отвращения, лишь любопытство.

Амон улыбается и рассказывает о своем происхождении Рейва, а в конце даже превращает руку в меч – еще одно преимущество управления материей, которым он овладел.

Вырвавшись из-под надзора империи, Амон лучше изучил свою истинную природу Рейва и открыл в себе самые разные способности. Я неоднократно повторяла ему, что он еще не достиг предела своих возможностей и его потенциал поистине безграничен.

— Это… – Амброзиус замолкает, широко раскрыв глаза, – довольно зрелищно и устрашающе.

— Амон любит шутить, что он машина для убийств, но в глубине души он добрейший человек. – Я подмигиваю мужу.

— А как же ты? Откуда у тебя способности к регенерации? Ты тоже другой вид?

— Насколько мне известно, нет. Сила была у меня с самого рождения.

— Значит, ты практически бессмертна?

— Думаю, да, – смеюсь я.

Раз мое тело постоянно восстанавливается, значит, так будет продолжаться вечно.

— Но твой муж… не такой? – Амброзиус поворачивается к Амону. – По твоим словам, у тебя увеличенная продолжительность жизни, но это не значит, что бесконечная, верно?

— В нашем случае значит, – улыбается он. – Мы связаны древним обрядом моего народа, и после обмена кровью ее сила стала и моей тоже.

Амброзиус задумчиво кивает.

— Но, как видишь, даже несмотря на мои способности к исцелению, я все равно была проклята, – вмешиваюсь я. – Иронично, не правда ли? Я способна обмануть смерть в любом ее воплощении, но бессильна против одного заклинания.

— Расскажи мне больше о нем.

Я с трудом сглатываю.

— Его сотворила моя мать. Она… проникла в меня, и я почувствовала, как ее пальцы ощупывают мое чрево. Потом она что-то вынула, не знаю что, но с тех пор мы не можем зачать.

Амброзиус на мгновение задумывается.

— Ты позволишь мне осмотреть себя?

Уловив напряжение Амона, я поворачиваюсь к нему в поисках одобрения, и он быстро кивает.

— Я буду наблюдать, – шепчет он мне на ухо.

— Не волнуйся. Мне не придется к ней прикасаться, – усмехается Амброзиус, явно замечая хмурое лицо Амона.

Он тут же расслабляется.

Несносный мужчина.

— Встань, пожалуйста, – просит меня Амброзиус, а сам достает книгу из своей коллекции и что-то ищет в ней. Проведя пальцем по странице, он машет рукой в мою сторону. – Яви себя.

Внезапно низ моего живота вспыхивает ослепительным светом, а следом приходит жгучая боль. Сквозь ткань туники начинает сочиться кровь, и я понимаю, что на коже что-то проступает.

— Села! – Амон тут же поднимается и подходит ко мне.

— Кажется, на коже что-то выжжено… – Я замолкаю.

— Я оставлю вас ненадолго, – говорит Амброзиус. – Вот чернила и бумага, запишите все, что увидите. И лучше поторопитесь, пока оно не исчезло.

— Спасибо.

Когда Амброзиус выходит, Амон задирает мою тунику, обнажая живот.

На нем вырезаны три буквы. Р. К. У.

Они стремительно исчезают, едва кожа начинает затягиваться. Как только я привожу в себя порядок, мы снова зовем Амброзиуса.

Он постукивает пальцем по подбородку, изучая буквы.

— Боюсь, потребуется очень сложное заклинание.

— Что ты имеешь в виду? – Я хмурюсь.

— Что бы ни сотворила твоя мать, она на самом деле не украла органы из утробы. Скорее заблокировала несколько источников энергии в твоем теле, которые играют важную роль в зачатии. Я предвидел это после нашей переписки, и эти буквы тому подтверждение.