Книга Фейридейл, страница 204 – Вероника Ланцет

Поглощенная собственным горем, я не сразу замечаю, что вода приобретает все более насыщенный цвет – сначала розоватый, который под моим пристальным взглядом переходит в алый.

Я резко поднимаюсь, растерянная, испуганная и убитая горем.

Мгновение я не понимаю, почему вода окрасилась в красный, но потом по бедру стекает струйка крови, и меня осеняет.

Месячные.

Но почему именно сейчас, черт бы их побрал?

Поглядев на капли крови, я вновь вспоминаю ужасные картины, которые мне показала Рианнон: как Амон раздвигает мои ноги и силой берет меня, пока все тело не покрывается кровью и синяками.

В этот момент во мне что-то ломается, и я хватаю небольшой кусок мыла, чтобы избавиться от его грязных прикосновений.

Я намыливаю все тело, каждый сантиметр кожи. Но, когда рука оказывается между ног, на мгновение замираю.

Из горла вырывается еще один крик, и я падаю на колени прямо в ванне, так что останутся синяки. Но мне плевать. Плевать на возможные травмы и боль.

В конце концов, именно этого я и желаю.

Хочу почувствовать боль – все что угодно, лишь бы заглушить вину и щемящую душу печаль. Поэтому впиваюсь пальцами в кожу, пытаясь тщательно оттереть грязь. То, с чем не справилось мыло, сдерут мои острые ногти. Я с силой скребу ими по рукам, оставляя красные воспаленные полосы, а порой и глубокие рваные раны. Кровь проступает наружу, но сразу исчезает, когда моя кожа срастается.

Поэтому я царапаю ее снова.

И снова.

До тех пор, пока мне не кажется, что я вот-вот сдеру кожу, но этого все равно недостаточно.

Почувствую ли я когда-нибудь себя снова чистой?

Но сколько бы ни мылась, я едва могу заставить себя дотронуться до места между бедер.

После долгих раздумий, колебаний и громких рыданий в попытке унять боль в израненном сердце я наконец решаюсь провести мылом между ног, медленно очищая себя.

Мыльная вода окрашивается в красный, а моя кровь пятнает белоснежные пузыри.

— Будь ты проклят! – кричу я, роняя мыло и погружаясь в ванну еще глубже.

Закрыв лицо руками, я сворачиваюсь в комочек и громко рыдаю. Снедаемая болью, выплескиваю все слезы, что еще у меня остались.

Слезы, ванна, рыдания.

Так я справляюсь с болью.

Так оплакиваю то, что никогда со мной не случалось, но все равно случилось, вопреки всему.

Однако это последний раз, когда я позволяю Амону иметь надо мной хоть какую-то власть.

Слишком часто я оправдывала его, хотя и не должна была.

Даже сейчас я понимаю, что стала бы искать ему оправдания. Твердила бы себе, что произошла какая-то ошибка, что это просто не мог быть он, если бы не его слова, которые могли принадлежать только ему.

Кто еще знал, что он называл меня «моя Лиззи»?

Кто еще смог бы так идеально изобразить его манеры?

Это был Амон – мой возлюбленный и мужчина, который разбил мне сердце.

Но отныне он станет для меня лишь горьким сожалением и разочарованием.

Моим… врагом.

Не знаю, как долго сижу в ванне. Кажется, при мыслях о нем я могу выплакать целое море слез, и сколько бы ни пыталась успокоиться, они все текут и текут.

Я плачу.

Я плачу, плачу и плачу до тех пор, пока мое сердце не разбивается, а душа не раскалывается на части.

Я плачу до тех пор, пока не чувствую, что готова навсегда оставить его в прошлом.

Когда вода становится холодной, я наконец вылезаю из ванны.