Книга Фейридейл, страница 143 – Вероника Ланцет

Я прочищаю горло, пытаясь отвлечь его от декольте, но он никак не реагирует. Мгновение спустя он поднимает голову, встречается со мной взглядом и широко улыбается.

Я жалею, что приняла его приглашение на танец. Но больше всего корю себя за то, что не прислушивалась к разговорам вокруг меня. Я была так поглощена своими проблемами, что не смогла вовремя заметить его интерес ко мне.

Танец подходит к концу, но когда я собираюсь вернуться к Эмме, к которой присоединилась моя мать, виконт Беркли предлагает пройтись по залу.

Мне хочется отказаться, но мама, явно оценив ситуацию, бросает на меня еще один многозначительный взгляд, не оставляя мне иного выбора, кроме как снова принять его предложение.

Виконт Беркли кладет мою руку поверх своей и продолжает рассказывать о своих лошадях. Я пропускаю мимо ушей большую часть разговора и просто киваю, натянув на лицо фальшивую улыбку.

Затем он подводит меня к матери и задает самый страшный вопрос:

— Могу я навестить вас завтра?

Я прикусываю губу, готовая выпалить «нет».

Но я не успеваю издать ни звука, потому что моя мама, стоящая неподалеку, вступает в разговор от моего имени:

— Конечно, лорд Беркли. Мы с радостью вас примем.

— Ох, Элизабет. – Взволнованная Эмма подбегает ко мне.

Я пытаюсь улыбаться, но больше всего на свете мне хочется бежать подальше от всех.

Как один танец ради маминого спокойствия мог обернуться началом ухаживаний?

Беседа протекает оживленно; мама продолжает задавать вопросы виконту Беркли и его матери. Эмма же в своей обычной милой манере пытается извиниться за то, что заставила меня танцевать.

— Прости, – шепчет она, заметив, что я выгляжу мрачнее осужденного, ожидающего своей очереди на эшафот.

— Ты не могла знать. – Я натянуто улыбаюсь.

— Я и подумать не могла, что ты ему нравишься. Но, может быть, стоит дать ему шанс? Конечно, он мой брат, но он такой замечательный джентльмен.

— Я попробую, – лгу я исключительно ради нашей дружбы.

И завтра же сообщу лорду Беркли, что меня интересует лишь дружба и ему лучше не тратить свое время понапрасну.

Довольная своими рассуждениями, я жду окончания вечера.

И, чтобы мама снова не начала соглашаться на встречи от моего имени, я принимаю еще несколько приглашений на танец – правда, только от женатых джентльменов.

Поздним вечером, когда мы возвращаемся домой, мама хвалит меня за то, что я наконец-то образумилась.

Мои щеки болят от постоянной улыбки, ноги гудят от слишком частых танцев, а голова раскалывается от необходимости так долго играть непривычную для меня роль. Но, похоже, все купились. Еще одна маленькая победа.

Оказавшись в доме, я прошу прощения и сразу удаляюсь в свою комнату, где наконец могу вздохнуть с облегчением. Я позволяю Мэри расстегнуть пару застежек – лишь те, до которых не могу дотянуться сама, – а потом уговариваю ее пойти спать.

После долгого пребывания в обществе мне просто хочется побыть одной.

Облачившись в ночную рубашку, я распускаю волосы и готовлюсь ко сну. Но не могу удержаться и открываю окно, чтобы выглянуть наружу на случай, если Амон мне что-нибудь оставил.

Не обнаружив письма, я разочарованно закрываю окно, потому что в комнате становится прохладно.

Я быстро проверяю камин и наконец забираюсь в постель.

Но прежде чем успеваю натянуть одеяло, все волоски на моем теле встают дыбом.