Книга Фейридейл, страница 129 – Вероника Ланцет

Мерцающий туман движется, направляясь к двери.

Я хмурюсь, пока не понимаю, что он пытается мне что-то сказать. Точнее, показать.

Не успев ничего обдумать, я зажигаю свечу и следую за призраком Амона – или его сущностью, или чем бы он ни был. Сейчас мне меньше всего хочется разбираться в формах духов. Он – единственное, что имеет значение. Я сколько всего хочу спросить у него и столько всего ему рассказать.

Лиззи…

Голос становится громче по мере того, как я шагаю по коридору и спускаюсь на первый этаж. Ноги сами ведут меня туда, где я еще ни разу не бывала, – в ту часть дома, в которой, по словам Калеба, находились помещения для прислуги.

Как только я вхожу внутрь, туман направляет меня к двери в дальнем конце комнаты. Я открываю ее и включаю свет, с удивлением обнаружив лестницу, уходящую еще глубже под землю.

На секунду мне становится не по себе, но туман сгущается, и я осмеливаюсь сделать решительный шаг, двинувшись вперед в надежде, что Бог не забыл это место.

Я спускаюсь на два лестничных пролета и добираюсь до еще одной двери. Она заперта. Только я собираюсь сообщить Амону об этом, как раздается легкий щелчок и дверь со скрипом открывается.

Переступив порог, я поднимаю свечу повыше, пытаясь разглядеть, что меня окружает, и почему-то не удивляюсь, обнаружив перед собой туннель. Земля под ногами каменистая и неровная, и мне кажется, что я слышу шум океана, который говорит о близости к воде.

Я делаю несколько шагов и перестаю чувствовать его присутствие.

— Амон?

— Иди ко мне, – отчетливо доносится его голос, хриплый, глубокий и низкий. Эхо разносится по всему туннелю, заполняя воздух.

— Амон, это ты?

— Иди ко мне, моя Лиззи, – протяжно произносит он, и этот голос невозможно спутать ни с чем. Я узнаю его среди сотен.

На глаза наворачиваются слезы, и я спешу вперед.

— Это ты, – шепчу я, охваченная неподдельной радостью. – Это правда ты, мой Амон.

Не знаю, как долго продвигаюсь вперед, но внезапно натыкаюсь на что-то вроде стены и падаю от столкновения.

Вытянув свечу перед собой, я не нахожу никакой преграды. Путь свободен.

— Что…

— Идем, Лиззи, – повторяет Амон с болью в голосе. Настолько пронзительной, что она взывает к моей душе, словно печальная мелодия.

Поднявшись на ноги, я снова пытаюсь пройти вперед. Но меня снова отбрасывает назад.

И все же я не сдаюсь.

Отступаю на несколько шагов, разбегаюсь и на полной скорости влетаю в невидимый барьер, который подбрасывает меня в воздух с той же мощью, с какой я старалась пробиться сквозь защиту.

Я падаю на землю, ударяясь головой об острый камень. В следующую секунду боль пронзает все тело, зрение затуманивается, а сознание покидает меня.

Но я все же успеваю услышать мощный рев. И от него сотрясается весь туннель.

— Лиззи!

Сентябрь 1790 г., поместье Хавершем, Кент

— Она несколько месяцев сама не своя, миледи. Нужно что-то предпринять.

Я смутно слышу голос Мэри, доносящийся из-за двери спальни.

— Она справится, рано или поздно забудет это… создание, – отрезает мама, в очередной раз обозначая свою позицию по отношению к Амону.

— Но она не забывает! Прошло уже несколько месяцев, миледи, а она только и делает, что сидит в комнате и смотрит в окно. Она почти не ест – нам приходится силой заставлять ее проглотить хоть кусочек. И ни к чему не проявляет интереса, лишь чахнет день ото дня, – раздраженно добавляет Мэри.