Книга (древняя) Душевная хозяйка Темного лога, страница 60 – Елена Соловьева

Я осторожно потрогала нити. Они были мягче, чем обычная арахносская паутина, и имели едва уловимый цветочный аромат.

— Это невероятно, — выдохнула я. — Ты просто умница, Мирелла!

— Спасибо, — улыбнулась она, открывая глаза. — Это действительно удивительно. Когда я в человеческом облике, моя паутина получается более нежной и волшебной.

Гауф, уже начавший выбирать спицы, с восхищением смотрел на происходящее:

— Ты потрясающая, любимая.

— Теперь у нас есть два вида паутины для работы, — заметила я, все еще не веря своим глазам. — Обычные нити для прочности и эти, особенные, для волшебства.

Мирелла взяла немного своей новой паутины и протянула Гауфу:

— Попробуй связать что-нибудь простое.

Гауф, немного нервничая, взял спицы и начал делать первые петли. Его движения были неуверенными, но глаза горели искренним желанием научиться.

— Не торопись, — подбодрила я его. — Вязание — это как танец. Нужно почувствовать ритм.

Мы провели весь день, экспериментируя с разными техниками, смешивая обычную и особенную паутину, создавая первые образцы. И хотя изделия получались неидеальными, в них чувствовалась особая магия — магия искренности, любви и дружбы. Кружевных салфеток получилась целая стопка. К вечеру мы сидели, уставшие, но счастливые, рассматривая наши первые творения.

— Это только начало, — улыбнулась я. — У нас впереди столько возможностей.

Мирелла обняла меня:

— Спасибо тебе, Прасковья. Ты не просто научила нас вязать — ты научила нас верить в себя и свои силы.

Гауф, скромно улыбаясь, добавил:

— Вот уж не думал, что мне настолько понравится.

В тот момент я поняла, что практически преодолела свой главный страх. Теперь я видела не пауков, а удивительных существ, способных на настоящие чудеса. И главное чудо было в том, что они оказались такими же, как мы — способными любить, учиться и творить добро.

На ужин я испекла оладьи с добавлением овощей, выращенных на собственном огороде. К ним прилагалось варенье и травяной чай. Жаль, не нашлось сметаны, но это уже мелочи.

Едва уловив запах еды, из своего укрытия выскочил Дрим. Немного опасливо покосился на Гауфа, но, как видно, принял за своего. По крайней мере, присутствие парня не удержало паучка от плотного ужина.

Надин сегодня так и не явилась.

Но я не скажу, что это нас расстроило. Скорее, наоборот. Без ее скептицизма работалось веселее и плодотворнее.

— Куда, окаянный! — прикрикнула я на Дрима.

Отужинав, малыш решил повеселиться, а в качестве игрушек выбрал стопку салфеток. С оной стороны, совсем не жалко, пусть себе скачет на них, как на подушках. Но жирные после блинов лапы явно не придадут изделиям товарного вида.

— Вот же неугомонный, — ласково проворчала я, беря Дрима на руки. — Да не крутись ты. Сейчас отмою и отпущу.

Как будто поняв, малыш перестал вырываться и позволил вымыть себе ноги в большой лохани. С мылом. После процедуры я вытерла озорника полотенцем и поставила на пол:

— Ну, беги.

Чистый и сухой Дрим вернулся к своему увлекательному занятию, а я изумленно приоткрыла рот. Надо же, я обращалась с ним, как с многоногой собачкой. Совершенно не брезговала и не боялась. Видимо, не просто смирилась с его присутствием в своем доме и своей жизни, но и ненароком привязалась.

Даже ночью, когда Дрим забрался в мою постель и устроился в изножье, не стала прогонять. Наоборот, чуть подвинулась, давая ему больше пространства.