Книга (древняя) Душевная хозяйка Темного лога, страница 54 – Елена Соловьева

Взгляд Миреллы заметно потеплел. Она смотрела на меня с радостью и детским восторгом.

— Что ты, — отмахнулась я, — вязанье — это просто вязанье. И оно не мое, а наше. Но, боюсь, это никак не связано с возвращением Богини. Скорее уж…

Я обратила свой взор на Дрима.

Ультрамариновый паучок был тем самым звеном, что связал меня, этот мир, этот дом и наследие Богини. Не в нем ли все дело? Быть может, он действительно ее потомок. Или она сама, переродившаяся в моем мире в обычного паука. Быть может, именно с возращением Дрима в Темный лог вернулась магия арахноссов?

Идея показалась мне не такой уж бредовой.

Одного я не могла понять: отчего именно меня Дрим выбрал в качестве транспортного средства для переноса в свой мир? Только из-за умения вязать? Так этого добра в моем родном мире множество. Точнее, полно женщин с подобными навыками. Выбирай, не хочу. Вполне можно было бы найти ту, которая не страдает арахнофобией.

Как бы мне хотелось поделиться сокровенным…

Но я не могла так рисковать. Мирелла вряд ли выдаст мою тайну. Но станет соучастницей моего невольного преступления. Держа в себе мой секрет, она сама может пострадать, если вдруг все выяснится. У тайн есть свойство раскрываться. Обычно это происходит в самый неподходящий момент.

— Как тебе такая идея, Дрим? — Мирелла погладила пушистую шерстку паучка. — Мне очень нравится. А Максимусу очень нравишься ты, Прасковья. Жаль, что ты уже замужем.

От неожиданности сердце замерло в груди. Вязание выпало из моих ослабевших пальцев, спицы рассыпались по полу серебряным эхом разбитых надежд.

Я совсем забыла об Уротоне Пошельоне.

Что не мудрено, учитывая, что видела я его впервые в жизни. Это настоящей Пареске, в чье тело меня занесло, он был мужем. Но мне настоящей он никто. Совсем не муж. Но разве могу я заявить об том вслух? Для арахноссов я — ссыльная жена, отбывающая наказание в Темном логе. Конечно, Уротон попытался выставить все иначе, но догадаться до правды не так трудно. К тому же, я до сих пор не знаю, что было в письме, которое мой якобы муж прислал Максимусу.

Не желая бередить рану, я сменила тему разговора.

Но сказанное Миреллой не выходило у меня из головы.

Этой ночью я плохо спала. Ворочалась с боку на бок. Размышляла. В итоге утром проснулась вялой, словно пожухшая от засухи трава. Кое-как справилась с утренними обязанностями, а потом, взяв чашку с травяным чаем, устроилась на крыльце дожидаться учениц.

Миреллу я заметила издалека.

Точнее, услышала. Арахносска шла, едва переставляя ноги, и рыдала так горько, словно весь ее мир рухнул в одночасье.

— Мирелла, что стряслось?!

Я тут же бросилась к ней. Утешающе обняла, похлопывая по спине. Арахносска имела настолько печальный, потерянный вид, что я даже не обратила внимания на то, что лицо и тело Миреллы имеют паучьи черты. Просто не заметила этого. Возможно, потому, что, в отличие от Надин, Мирелла даже в паучьем облике была милой и совсем не опасной. К тому же я привыкла к ней, прикипела всей душой. Чем-то она напоминала мне внучку, которая осталась в прошлом мире.

— Гауф, он… — всхлипывая, начала сбивчивый рассказ Мирелла. — Ох… Что же наделала? Как теперь это исправить? Даже не представляю…

Я усадила ее на крыльцо и дала попить воды.