Книга (древняя) Душевная хозяйка Темного лога, страница 39 – Елена Соловьева

— Для меня это огромная честь, — добавила я, понимая, насколько непросто Максимусу было отдать подобные вещи малознакомой женщине.

Нет, даже не так.

Я была уверена, что он не отдал бы эти инструменты первой попавшейся. В даре Максимуса содержался некий намек. Как признание в том, что между нами существует доверие. Доверие, которое я должна оправдать.

— Если кто-то и справится со всем этим, то только ты, Прасковья, — признался Максимус хрипловатым голосом.

Сегодня он был полностью в облике человека. С вымытыми и уложенными в косу волосами, гладко выбрит, в облегающих кожаных брюках и темно-синей рубашке, которая подчеркивала цвет его глаз. Как будто на свидание собрался, честное слово. Его взгляд был горячим, прямо таки обжигающим.

Я почувствовала, как взволнованно краснею.

А Максимус меж тем протянул руку и погладил созданную мной шаль. Но смотрел при этом мне в глаза. И погладил не только шаль, но и плечо, задержавшись на нем.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но я чувствовала, как по коже пробежали мурашки. Время словно замедлилось, и в комнате повисла звенящая тишина.

— Ты создала настоящее произведение искусства, — прошептал Максимус, не отрывая от меня взгляда. Его голос звучал непривычно мягко, почти нежно.

Я не могла ответить, лишь молча кивнула, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Близость Максимуса пьянила, а запах — смесь сандала и чего-то неуловимо мужского — кружил голову. Надо же, мой нюх как будто обострился. Как, впрочем, и все остальные чувства.

Максимус медленно наклонился ко мне, и я затаила дыхание. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть каждую ресничку, каждый оттенок в удивительных глазах. Между нами проскочила искра. Игнорировать сей факт было бесполезно.

Кончики моих пальцев покалывало от желания прикоснуться к нему. К мужчине, к которому влекло с непреодолимой силой. Но который в любой момент мог стать тем, кто пугает меня до икоты. Чтобы сдержаться, я вцепилась в концы шали. Но, вместо того чтобы отрезвиться, почувствовала, как его дыхание становится тяжелее, а взгляд темнеет. Максимус подался ближе, и я ощутила, как его пальцы слегка коснулись моей щеки, заправляя за ухо непослушную прядь волос.

В этот момент весь мир перестал существовать. Остались только мы двое, зависшие в пространстве между желанием и тайными страхами, между притяжением и опасением. Его ладонь медленно скользнула вниз, очерчивая линию моего подбородка, и я не смогла сдержать тихий стон.

— Уротон Пошельон просчитался, сослав тебя в Темный лог, — произнес Максимус. — Ты — истинное дитя этого места. И я рад, что не послушал совет и не отправил тебя прочь. Ты действительно можешь принести свет в этот мрачный уголок Кундана. Как принесла его в мое сердце…

Последнее признание заставило меня широко распахнуть глаза и ахнуть. Не ожидала ничего подобного от главы ковена.

Да он, пожалуй, и сам не ожидал.

Сказал и, заметив мою реакцию, отстранился. На его скулах заиграли желваки. А еще мне показалось, будто его лицо приобретает сходство с паучьим. Вон, и ультрамариновая поросль появилась на подбородке. Видимо, из-за сильного волнения.

— Спасибо за теплый прием, — сказала я, чтобы сказать хоть что-то. Хоть немного разрядить напряженную донельзя обстановку.