Книга Охота на беглую графиню, страница 98 – Лара Барох

— Рестораны будешь открывать? — Подмигнула ей Агна. — Здесь еда однообразная, ну ты наверное и сама заметила.

— Да я хоть что буду открывать, лишь бы при деле любимом остаться. — Лена, судя по всему, была настроена решительно.

Граф Готлиб за разговорами занял свое место во главе стола, и прочистив горло пригласил всех за стол. Больше всего его привлекали креманки с соусами, и их в итоге выставили в линейку возле него. Лена только предостерегла налегать на горчицу, а в остальном, пробуйте на здоровье.

Следуя примеру хозяина дома, все расселись за столом, но тайком кидали любопытные взгляды на графа Готлиба и Лабберта. Им на тарелки положили пирогов, а на отдельные, совсем крошечные, импровизированные суши. Больше всего хозяев восхитили пироги, потом ватрушки и пицца, а вот суши “не зашли”, но зато порадовали остальных.

После ужина граф Готлиб расплылся в довольной улыбке, он откинулся на спинку стула и выглядел как кот, объевшийся сметаны. А после позвал Лабберда в кабинет. Там граф Готлиб занял свое любимое кресло, налил себе и сыну по бокалу вина, потом вспомнив суть разговора нахмурился.

— Мне стало известно, что Эберт посещает остальных, и рассказывает, что после возвращения совершенно не узнаёт меня. В разговорах он прямо говорит, что меня либо опоили либо я помутился рассудком, раз позволяю челяди жить в своем доме и садиться со мной за один стол. Я вначале не придал этому значения, но повстречавшись с двумя главами семейств, я увидел тревогу в их глазах и поднимающиеся недоверие. — Готлиб сделал паузу, прикрыл глаза и потер руками лицо.

— Самый простой выход — открыть тайну Агны и всех остальных, но не все в нашем мире смогут принять, и эти люди окажутся в опасности. Выход я вижу только в результатах работы наших друзей. Масляные лампы Эммы и Эсфирь уже прогремели в королевстве. Когда люди узнают о других изобретениях, они несомненно поймут меня, но пока… Лабберд, я все это рассказал тебе, чтобы ты подумал и изложил свои мысли. И усиль охрану наших друзей, пожалуйста.

— Отец, как? Как Эберт пошел против тебя? Это немыслимо, — воскликнул Лабберд после того как отец закончил свой рассказ. Потом, когда эмоции схлынули, он вдруг подпрыгнул на стуле и с жаром, присущим молодым людям, начал рассказать свой план.

Граф Готлиб слушал сына, и морщины на его лбу постепенно сглаживались. Брови перестали хмуриться, и вскоре в глазах появились радость и гордость за сына.

— Лабберд! Так и поступим. Я горжусь тобой. Уверен, что твой план сработает. — С восхищением глядя на сына произнес он, и разговор перешел к обсуждению менее значимых вопросов.

На следующий день граф Готлиб передал Агне с Эммой два свернутых пергамента. Агна вопросительно посмотрела в ухмыляющееся и довольное лицо хозяина дома и развернула первый. Непроизвольно ахнула и пробежав глазами второй встала и обняла старика.

— Спасибо дядя Готлиб.

А потом рассказала Эмме, что они на пару, являются патентообладателями сабо, причём в Серединном и в Западном королевстве.

— Что дальше думаете с этим делать? — Граф Готлиб неторопливо вышагивал по обеденной зале, с интересом наблюдая за реакцией подруг.

— Что тут думать? Научить Эугона, он отличный обувщик, и пусть занимается, а нам часть от доходов отдает. — Эмма возилась с дочерью Эсфирь, которая все свое время проводила в лаборатории.