Книга Охота на беглую графиню, страница 37 – Лара Барох

Вот и наткнулась на серию исключительных книг. Написаны легко и с яркими примерами, а автор — очень весомый, в своих кругах, психиатр. Он и давал советы женщинам: “Если сомневаетесь в своем новом знакомом — напоите его”. Алкоголь конечно безусловное зло, но снимает маски с людей с маниакальными наклонностями.

— Я даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь, но за совет — спасибо. — После чего Берд развернулся и ушёл. Оставив подруг еще более напуганными, чем раньше.

— Так! Отныне мы ни на шаг не отходим друг от друга. Траву носим вместе, на горшок, тоже ходим вместе. Понятно? — Габби в ответ со всем соглашалась. Ей в тот момент было страшно как никогда. Мало того, что её зачем то разыскивают влиятельные люди, так ещё и маньяк по соседству обнаружился.

А они с подругой только начали радоваться, что спаслись от погони. Когда же это закончится? И самое главное — чем?

Берд, когда увидел бездыханное тело Бринди, разом вспомнил все, что ему рассказывали разбойники про одержимого. У них случилась странное знакомство. Разбойники промышляли на дорогах, но жили в лесу. И стали натыкаться на трупы женщин. Сами они конечно тоже убивали, но при необходимости. А вот чтобы так… и вскоре обнаружили крестьянина над одним из тел. Думали наткнулся, а он заорал на них:

— Она моя! Пошли вон!

Вот тогда то они и смекнули, кто женщин убивает. Дождались за деревьями, пока этот закончит, да и подошли с расспросами. Сошлись на том что он им не враг, и ему было совершенно наплевать на их промысел. Так, можно сказать, и был установлен нейтралитет.

Но любопытство взяло верх и разбойники открыто спросили у одержимого, что да как? Тот им честно рассказал, что убивает давно, жить без этого не может, и ничего не испытывал прекраснее, чем смотреть в глаза женщине, когда та умирает. Берд поежился от этих воспоминаний и пошёл к Зензи, просить крепкой настойки на яблоках.

Въехав в столицу, на голову графа Хеймерика натянули мешок и привезли куда-то. Затем помогли выбраться из кареты и проводили в дом, там по лестнице вниз, а потом почти втолкнули куда-то, следом за его спиной закрылась дверь. Хеймерик стянул с головы мешок и огляделся. Небольшое окно, у него и голова не пролезет, грубый топчан, с накинутыми поверх тряпками и ночной горшок. Это было все убранство его, судя по всему, камеры.

А дальше началось совершенно непонятное для Хеймерика. Его кормили два раза в день, весьма сносно, а вечером давали хлеб с водой. Но с ним никто не разговаривал. На его вопросы — не отвечали. Так продолжалось четыре самых долгих дня в его жизни. Он метался и не находил себе место от неизвестности и неопределенности своего положения.

И вот однажды, когда за его окошком уже опустилась ночь, к нему в камеру вошёл охранник, связал ему руки за спиной, и накинув мешок на голову, куда-то повел. Они поднялись на два этажа вверх и пройдя по коридорам, остановились. Затем Хеймерик различил звук открывающейся двери и его ввели в теплое помещение, где усадили на стул и стянули мешок с головы.

Свет ударил в глаза, а когда Хеймерик проморгался, то увидел поодаль перед собой худого небольшого старичка с редкими волосами. Тот удобно расположился в дорогом кресле. Сбоку от него уютно потрескивал камин, а на золоченых стенах отражались искры от огня. Ноги старичка, по щиколотку утопали в роскошном ковре.