Книга Моя! И это не обсуждается, страница 87 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

— Я? Хм, – как будто задумывается Ксения, а Анна уже совсем рядом с ней выставляет

руку вперед и жмет на кнопку электрошокера, Ксения не смотрит в ее сторону, момент

идеальный, но… – А вот не получится! – вскрикивает вдруг ненормальная, с легкостью

уходит в сторону и какой–то неведомой силой приподнимает Анну над полом и с силой

укладывает ее на пол прямо перед собой.

И тут же из возвышения, на котором теперь двое, выскакивают веревки и прочно

связывают сестру Адама. Прямо как в дурном чернокнижном ритуале, а мне не поверили,

говорила же, зря…

70

— Слушай, не нужно поспешных действий! – стараюсь сохранять спокойствие, но на самом

деле вот сейчас мне становится очень страшно. Где этот Адам, когда он так нужен?! И

ведь чувствую, он где–то недалеко, но почему до сих пор не здесь?! – Ты же не хочешь

убить Анну, да? Твои веревки не сильно ее придавливают? Если бы ты хотела убить нас,

сразу бы это сделала, достаточно было не снотворное нам вкалывать, а яд.

— Не придавливают, не волнуйся, – снисходительно отвечает Ксения. – К тому же

веревками управляю не я, а механизм, ты, глупая, впечатлилась, поверила. Волшбы еще

не было.

— А когда она начнется, что нас ждет? – произносит Настя, выражая общие мысли.

— О, тебя, пышечка, ничего не ждет, бесславный конец разве что, такой же бесславный,

как и твоя жизнь, тебе не привыкать, – смеется Ксения.

— Надо было настоять на том, чтобы тебя обследовали в психиатрии и отстранили от

занятий, а не давать возможность доучиться семестр, – качает головой староста. –

Может, одумаешься? Ты не оборотень, тобой органы правопорядка с удовольствием

займутся.

— Настя права, тебе грозит полная ответственность за свои поступки, но мы можем

защитить тебя, отпусти Анну, прошу, – произношу с тревогой наблюдая за тем, как

сестру Адама стискивают веревки.

Да, несмертельно, как и сказала Ксения, но, сдается мне, все это несмертельно до поры

до времени. Анну надо спасать.

— Да не будет никакой ответственности, вы отсюда не выйдете, – отмахивается от нас

Ксения. – Все, не мешайте, мне нужно начинать ритуал. Я тебя хотела привязать,

Айлин, но раз уж Анна любезно вызвалась, подойдет и она, возможно, даже больше

подойдет, ее родословная более впечатляющая нежели твоя. Да уж, – качает головой

Ксения, – сочувствую я тебе, Айлин, родиться в семье Альф и, единственное, что

заиметь от сильных родителей – это злополучный ген и талант к эмпатии. Вот уж

воистину зря некоторые идут против природы, ясно же давно, что Альфы с Альфами плохо

совместимы. Но я понимаю, женщина–Альфа – редкий экземпляр, ей сложно, хочется найти

сильного спутника, а не тряпку вроде Дмитрия, которого вы с легкостью вырубили, и он

до сих пор не пришел в себя. Но надо же было понимать твоим родителям, что ты у них

чудо–девочкой не получишься.

«Я таких подробностей о своих родителях не знаю, а эта знает, – думаю с раздражением.

— Откуда? Хотелось бы знать».

— А ты, я смотрю, слишком повернута на оборотнях, ведьмах и их способностях, да? А

сама–то точно человек, я даже сейчас не понимаю, сила как будто есть, но словно

отдельно от тебя, внутри ты человек–человеком, – хмурюсь. – Так поэтому ты была

одержима такими, как я! Ты не просто отчаянно завидовала, но еще и искала способ