Книга Моя! И это не обсуждается, страница 55 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

44

Какой–то безумный водоворот эмоций накрывает меня с головой, словно слетают все

предохранители, причем не только с меня одной, но и с Адама. На меня обрушивается

двойной поток чувств, подозреваю, что на него тоже.

Эмоции усиливают чувствительность кожи в разы, никогда б не подумала, что на моем

теле столько нервных окончаний, и буквально каждое из них оживает под умелыми

прикосновениями Милославского. Мне хочется не отставать, мне хочется дать ему такую

же ласку, какую дарит мне он, но, конечно, я не дотягиваю, но я стараюсь, о да, как

я стараюсь.

Наши взаимные старания рождают новый неизведанный танец, наши тела синхронно

двигаются вместе, четко зная, какое движение партнера будет следующим. Идеальное

исполнение, наверняка со стороны мы с Адамом смотримся красиво и органично.

А потом наступает он, апогей нашего общего танца. Я напрягаюсь, должна ведь прийти

боль, но она проходит очень быстро, и наши с Адамом тела принимаются за вторую часть

танца с завершением всего действа в виде совместного достижения наивысшего

удовольствия…

— Ты самая восхитительная на свете, – произносит Милославский, откидываясь на спину и

давая мне пространство.

Зря на самом деле, мне тут же становится холодно без его тепла. Шарю руками в поисках

покрывала, но рядом лишь Адам.

— Что такое? – тут же поднимается он и поворачивается ко мне.

— Холодно без тебя, ищу, чем прикрыться, – честно отвечаю.

В голове такая каша, никогда не думала, что близость даст такой эффект. Но я,

несомненно, счастлива. По–прежнему. Вот только мысли бы собрать в кучу и

упорядочить.

— Зачем накрываться холодной бездушной тканью, когда рядом есть горячий доступный я,

— произносит Адам, обворожительно улыбаясь и закидывая на меня одновременно руку и

ногу.

Что–то в нем почти неуловимо изменилось, вот только я никак не могу понять, что

именно.

— Действительно, – бормочу себе под нос, продолжая присматриваться к Альфе, – и как я

могла не подумать об этом.

Точно! Сейчас он больше похож на хищника, словно снял с себя маску, расслабился,

выпустил свое истинное «Я» на свободу. Но что же это значит для меня?

— Что такое? Твое настроение, оно куда–то не туда направляется, – хмурится Адам и

озадаченно всматривается в мое лицо.

«Да нет же, это все тот же Милославский, что и был. Милый и мой», – думаю с

облегчением.

— Нет–нет, все хорошо, обычные женские заморочки. Наверное. Раньше–то я не могла

проверить.

— Вот и прекрасно, что не могла, – в голосе Адама появляются рычащие нотки. – Я

безумно счастлив, что ты дождалась меня, моя драгоценная, – говорит он мягче и

целует меня в висок.

«Да я его вчера довела! – осеняет меня. – Он так боялся, что я взбрыкну, что был

слишком мил и потакал абсолютно всему, что придет мне в голову, даже если это все

было форменным безумием».

Не знаю, как относиться к пришедшему в мою голову откровению, честно, не знаю. Я

слишком долго пестовала в себе недоверие ко всему мужскому полу и к Альфам, в

частности, но всеобъемлющее счастье, оно до сих пор на месте, внутри меня, никуда не

делось. Так стоит ли пороть горячку? Тем более ничего не мешало Милославскому

перекинуть меня через плечо и сблизиться уже в машине вместо разыгрывания из себя

милого и хорошего.

— Пожалуй, ты прав, – выдыхаю я. – Ты ведь теперь не запрешь меня в помещении с