Книга Моя! И это не обсуждается, страница 47 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

37

— Айлин, – хрипло произносит Милославский.

— Да, Адам, – вскидываю на него взгляд и призывно приоткрываю губы.

Он тянется к ним, а я к нему. Мы как планета и ее спутник, притяжение между нами

безусловно. Но в отличие от небесных тел мы в состоянии сблизиться абсолютно, и

взрыва от этого не будет. Вернее, будет, но совсем не в том смысле.

Сокращение расстояния между нами рождает положительную энергию, энергию созидания, а

не разрушения. Никаких черных дыр, лишь эмоции любви.

— Ты невероятная, – произносит Адам, на секунду отстраняясь от моих губ.

— Ты тоже, поверь, ты тоже, – отвечаю ему и продолжаю поцелуй.

Как долго я к этому шла, как долго грезила? Наверное, все два года, с тех пор, когда

у меня проявился ген.

Да, я сопротивлялась, отрицала, ненавидела свою особенность, даже во многом

завидовала обычным девушкам. Но в то же самое время внутри меня жила вера в сказку.

Что действительно есть на свете мой истинный, что он окажется совсем как

Милославский. И добрым, и заботливым, и нежным. Что он не посадит меня на условную

цепь и не запрет дома под семью замками.

Мы с Адамом так и не поговорили, о том, что будет дальше. Мое разумное занудное

начало не проговорило все, что нам нужно. Не донесло позицию до Милославского. Но

мне и не надо.

Мое сердечко куда более лучший эксперт нежели разум. И я чувствую, я знаю, я уверена

в том, что Адам не такой, как все. Он просто не может оказаться таким, как все, ведь

он мой. А я его.

Вдруг чувствую, как меня нежно берут на руки и несут к широкому дивану, словно

наивысшую драгоценность. Я снова ощущаю все эмоции Милославского, он снова открылся

мне. И это ли не способ установить между нами доверие?

Льну к Адаму, одобряя его действия, как бы говоря, что я тебя принимаю, я чувствую то

же от тебя.

— Наверху моя спальня, но, боюсь, я не способен сейчас подняться по лестнице, ноги

дрожат, как и остальное тело, – произносит вдруг Милославский.

— Здесь чудесно, – заверяю его и позволяю своим ладоням блуждать по мужскому телу.

Оно горячее, гладкое и, действительно, в нем ощущается дрожь. Совсем немного, но она

есть. Адам сдерживается со мной?

— Я не хрустальная, – произношу, опуская свои руки ниже, – совсем нет. Я создана для

тебя, забыл? А ты для меня. Значит, наши тела идеально подходят друг другу и

физически не смогу причинить вред.

То, что я говорю, оно из сказки. Моей, той самой, в которую я тайно верила, которую

хранила глубоко внутри себя. Но откуда–то я знаю, что все, что я сказала, правдиво.

И, кажется, Адам в своей душе тоже откапывает путь к этой истине. Он расслабляется, а

его руки и губы становятся гораздо смелее, гораздо увереннее, но не утрачивают ни

капли своей нежности.

Милославский руководит нами. Он мужчина, Альфа, это закономерно. Но мне отчаянно

хочется стать главной хотя бы на минуточку.

И я–таки это делаю. Уличаю момент и отталкиваю Адама назад на спину. Теперь я сверху

и ощущение от этого ошеломляет.

— Кажется, я понимаю, почему ты дрожишь. Внутри нас все торопится, а мы жаждем

продлить удовольствие, – провожу рукой по голому мужскому торсу, – растянуть его, –

ладонь опускается, Адам и я уже в одном нижнем белье, – прочувствовать, – слегка

царапаю его кожу.

— Да, и кое–кому стоит вернуться в прежнюю позицию, – усмехается Милославский.