Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 94 – Лилия Карниенко

— Не расслабляйся. Я всё ещё зла.

— Знаю.

— И не простила.

— Знаю.

— И то, что ты сегодня сделал, не стирает того, что было.

— Знаю.

Она замолчала.

Потому что он снова не спорил.

Не защищался.

Не пытался обменять поступок на прощение.

Это было правильно.

И поэтому особенно больно.

За окном город жил так, будто в судебном зале только что не пытались сжечь дом с памятью о спрятанных девочках. По двору проходили стражи, переговаривались писари, спешили посыльные. Где-то внизу Лира, кажется, объясняла Граю, что протокол без её уточнений будет «сухим, как старая корка». Агата пыталась собрать всех в карету. Рен наверняка делал вид, что он тут ни при чём.

— Почему ты отошёл? — спросила Виона.

Каэл посмотрел на неё.

— Когда Мира выбирала тебя?

— Да.

Он помолчал.

— Потому что раньше я слишком часто стоял там, где должен был дать тебе место.

Ответ оказался простым.

И снова слишком поздним.

Виона отвернулась к окну.

— Ты понимаешь, что дальше будет хуже?

— Да.

— Вейр арестован, но у него были сторонники. Совет не простит. Роды начнут выдёргивать девочек обратно, теперь уже красиво, через признания и подарки.

— Знаю.

— Мира — наследница Первого крыла. Её будут хотеть все.

— Да.

— Пансион признан, но временно.

— Я помогу сделать это постоянным.

Она повернулась к нему.

— Как глава рода Арден?

— Как свидетель. Как тот, кто должен дать показания. Как человек, который знает внутренние архивы.

— Не как хозяин?

— Нет.

Тихо.

Без обиды.

Без попытки напомнить, что он мог бы стать этим хозяином по решению суда и отказаться было непросто.

Виона устало провела ладонью по лицу.

— Я не знаю, что делать с тобой таким.

— Каким?

— Слушающим.

Каэл опустил взгляд.

— Я тоже пока учусь.

Молчание легло между ними.

Не пустое.

Слишком полное.

Виона хотела уйти первой. Так было бы правильно. Безопасно. Достойно. Она уже сделала всё, что могла в этом разговоре: обозначила границы, напомнила о боли, не дала сегодняшнему дню переписать вчерашний.

Но ноги не двигались.

Каэл вдруг сказал:

— Виона.

Она напряглась.

— Если ты сейчас попросишь простить тебя, я уйду.

— Не попрошу.

— Хорошо.

— Я не имею права просить прощения так, будто оно должно облегчить мне жизнь.

Она посмотрела на него.

Он стоял у окна, бледный после удара огненной печати, с потемневшими следами на руке, с родовым знаком, который теперь был и оружием, и уликой, и тяжестью. Но впервые за всё время Каэл не выглядел как человек, который пытается удержать мир под контролем.

Он выглядел как человек, который понял: контроль уже разрушил слишком многое.

— Я виноват перед тобой, — сказал он. — Не только перед пансионом. Не только перед Мирой. Перед тобой.

Виона сжала пальцы.

— Каэл…

— Я назвал наш брак ошибкой, потому что думал, что так смогу вывести тебя из-под удара Совета. Это не оправдание. Это худший вид трусости — сделать больно самому и назвать это защитой. Я позволил им превратить тебя в бывшую жену, которой можно управлять через стыд. Позволил себе поверить, что молчание безопаснее правды.

Она молчала.

Потому что если заговорит сейчас, голос может дрогнуть.

А она не хотела.

Не перед ним.

Не после всего.

— Я не прошу вернуть брак, — сказал Каэл.

Эти слова ударили неожиданно.

Она подняла глаза.

— Не прошу снова носить моё имя. Не прошу забыть зал Совета, перстни, Эльмар, Серые Ворота. Я знаю, что потерял право просить у тебя место, которое когда-то считал своим.