Книга Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц, страница 61 – Лилия Карниенко

— Нет.

— Но подпись твоя.

— Снята с документа о разводе. Или с распоряжения о передаче пансиона. Почерк повторён почти идеально, но нажим другой. Оттиск рода тоже не мой сегодняшний. Старый матричный след. Такой можно взять только из внутреннего архива Арденов или из Совета, где хранятся подтверждения.

— То есть кто-то уже оформляет передачу Миры.

— Да.

— Твоим именем.

— Да.

Слово было коротким.

И страшным.

Виона опустила лист на стол.

Пальцы не дрожали.

Это было хорошо.

Потому что внутри всё дрожало.

— Ты понимаешь, как это выглядит?

— Да.

— Это выглядит так, будто ты весь вечер стоял рядом, пока твоё имя открывало другую дверь.

— Да.

— И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не знал?

— Я хочу, чтобы ты проверила.

Она горько усмехнулась.

— Вот это уже умнее.

— Внутренний архив Арденов может подтвердить, откуда взят оттиск.

— Архив твоего рода? Того самого, который участвовал в закрытии Дома Первого полёта?

— Да.

— И ты думаешь, они радостно выдадут нам доказательства?

— Нет. Поэтому я сам дам показания.

Виона замолчала.

За дверью кто-то прошёл по коридору. Лёгкие шаги. Возможно, Агата. Возможно, Лира, которой было велено не подслушивать и которая, конечно, считала это приглашением.

— Против кого? — спросила Виона.

— Против тех, кто использовал моё имя.

— И если это твой род?

Каэл не отвёл взгляда.

— Против рода Арден.

Вот теперь в комнате стало по-настоящему тихо.

Даже дом будто прислушался.

Виона медленно обошла стол и остановилась ближе к окну. Ей нужно было расстояние. Не от Каэла — от того, что он только что сказал.

Против собственного рода.

В этом мире такие слова не произносили легко. Род был больше семьи. Больше закона. Больше брака. Женщину могли вычеркнуть из него за один вечер. Мужчина, особенно глава, не мог выступить против него без последствий.

— Почему? — спросила она.

— Потому что Мира не должна платить за ложь моего отца.

— Только Мира?

Он понял.

Она увидела.

Каэл посмотрел на список имён на столе.

— Никто из них.

— А я?

Вопрос сорвался сам.

Не тот.

Не вовремя.

Но он уже прозвучал.

Каэл медленно повернулся.

Виона ненавидела себя за этот вопрос в ту же секунду. Потому что он был не о пансионе. Не о Мира. Не о родах. Он был о золотом зале, о погасшем перстне, о слове «ошибочный», о трёх годах, которые она не могла просто сложить в архивный сундук.

— Ты тоже, — сказал он тихо.

Очень просто.

Без попытки подойти.

Без попытки смягчить.

— Я не должна была платить за твою ложь? — спросила она.

— За моё молчание.

— Какая разница?

— Никакой, если смотреть с твоей стороны.

— А с твоей?

Он долго молчал.

— С моей — это разница между трусостью и ошибкой.

— И что было вчера?

— И то, и другое.

Виона закрыла глаза.

Ей хотелось, чтобы он соврал.

Правда была хуже.

Ложь можно было отбросить целиком. Правду приходилось держать в руках и решать, какая часть режет глубже.

— Я не прощу тебя сегодня, — сказала она.

— Я не прошу.

— И завтра тоже.

— Знаю.

— Может быть, никогда.

Он кивнул.

— Это твоё право.

Она резко открыла глаза.

— Не говори так красиво.

— Я говорю как есть.

— Нет. Ты говоришь так, будто уже принял наказание и теперь стал благородным. А я не хочу давать тебе эту роль. Ты не жертва. Не герой. Не раскаявшийся спаситель. Ты человек, чьим именем открывали двери, за которыми прятали детей. И даже если ты не держал ключ, ты слишком долго не спрашивал, что за замком.