Книга Редкостная Золушка, страница 29 – Роксэн Руж

"Да он же просто тянет время!" — догадалась я. Еле удержалась, чтобы не рассмеяться. Блин, наверно, это даже могло показаться… милым.

Павел — милый? Ты чего это, мать, придумала?! Сколько раз он может тебя, мягко говоря, "удивлять", чтобы ты поняла, что милоты в этом мужике, как с козла молока.

— С чего начнем? — спросила я, уже просто устав от своих же мыслей. — Может быть, мне сесть на пол, как вы считаете, Павел? Ой, извините. Как вы считаете, господин?

— А… Да, пожалуй. — ответил он, проходя к окну и зачем-то заглядывая за портьеру.

Он, что, ищет пути отступления? Ну уж нет, назвался господином, бери флоггер в руки.

— А может быть, мне платье снять? — спросила я, возвращая внимание мужчины к себе.

— Зачем? — задал Павел вопрос, даже не понимая какое комичное зрелище он из себя сейчас представляет.

— Как зачем? А бить то как? Я не хочу платье испортить. Поможете, господин? — последнее слово я сказала, еле удержавшись от смеха, смотря в округлившиеся глаза, когда подошла ближе. Потом повернулась к Павлу спиной, убрала волосы, давая возможность добраться до маленького замочка.

Интересно, на сколько его хватит?

Почувствовала на шее легкое прикосновение горячих пальцев и дыхание. Затем по коже пробежал холодок, когда молния на платье медленно начала расползаться.

Все-таки решил играть дальше. Ну что же. Пусть будет так!

— Спасибо, господин, — ответила я, отходя в середину комнаты.

Думаю, с этого расстояния меня хорошо видно. Тела своего я не стеснялась, так как все было при мне, да еще и завернуто в красивую упаковку.

Медленно начала стягивать с себя платье, позволяя Павлу разглядеть меня во всех подробностях. Черное белье, пояс в тон со спускающимися от него на резинку чулок подвязками. Да, тут и ошейник пришелся в тему.

Отбросила платье на кровать, уперла руки-в-боки, выставляя одну ногу чуть вперед. Да, и туфли на шпильке пригодились.

Представила, как выгляжу со стороны и мысленно пожалела Павла. Но он сам решил со мной поиграть или повоевать, уж не знаю — этот мужчина сам себе на уме. В любом случае, брать пленных я не намерена.

Вспомнила, что я сегодня выступаю не в роли госпожи, и так открыто и с вызовом на Павла я смотреть не должна.

Опустила взгляд, а потом и вовсе вся опустилась на колени, упершись руками впереди себя.

Павел продолжал стоять у окна.

Да Боже ж ты мой!

Подняла на него глаза, выгнув одну бровь, мол, что встал-то. Давай уже, приступай.

Павел, наконец, отклеился от портьеры и двинулся ко мне. Наблюдала за ним. Вот он подошел к кровати, вот взял флоггер в руки, внимательно его осмотрел со всех сторон. Затем ударил сам себя по ладони, наверное, проверяя, прижигают ли кожаные ремешки. Обжигают, если сильно ударить, знаю. Я тоже так проверяла, перед тем, как впервые прошлась плетью по спине Андрея.

Павел обтер ладонь о брюки. Подошел ко мне ближе, вставая сзади, полностью пропадая из поля моего видения.

— Ай! — заверещала я, что есть мочи.

— Надежда, что случилось?

— Больно же.

— Как вам может быть больно, Надежда, если я ничего не сделал?

— А, да? Значит показалось. Все, извините, господин. Я больше так не буду. — Но не прошло и десяти секунд, как я опять заголосила без особой на то причины, так как Павел продолжать бездействовать, а я продолжала изгаляться над ним.