Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 78 – Роксэн Руж

Медсестра вкатила в палату медицинскую тележку. Помогла мне уложить на нее спящего Кирилла. Я поцеловала нежную детскую щечку.

Ни врач, ни медсестра не сказали ни слова, увозя из палаты Кирилла. А мне хотелось бежать следом и кричать, чтобы лучше взяли меня, а не его!

Время не то, что тянулось, казалось, что оно остановилось. Я собрала все игрушки с пола, сложила детские вещи в шкафчик. Измерила палату шагами несколько раз. Ответила на входящие звонки от Александра и Светы. Всем им хотелось услышать от меня какой-то конкретики. На последний такой вопрос я не выдержала и закричала:

— Да не знаю я ничего!

Через час я вышла в коридор. Быть может обо мне просто все забыли?.. Прошлась несколько раз мимо кабинета главного врача, все время натыкаясь на закрытые двери. Сама я заходить боялась. Не хотела услышать тех слов, от которых в страхе сжималось сердце.

Я не знаю, сколько времени прошло, кажется, я успела сделать марш-бросок по коридору раз двадцать, когда увидела знакомый силуэт в белом халате. Остановилась, так как почувствовала, что стены и пол снова поплыли перед глазами. Силой воли удержала себя на грани сознания.

— Людмила Константиновна, — сказал врач, беря меня под локоть и уводя к стене, освобождая место для проезда тележки с кастрюлями и чайниками. — Операция прошла в штатном режиме. Состояние Кирилла удовлетворительное. Сердце запустилось с первого раза, без помощи аппарата. Это хорошо.

Это хорошо, да. Отметила для себя, что, оказывается уже обед, прежде чем сползти в подставленные руки врача.

Пришла я в себя уже в палате. Не знаю, сколько прошло времени, пока я находилась в отключке. По крайней мере, за этот временной отрезок в больницу успел приехать Самородов. Сейчас Айсберг Дмитриевич сидел возле больничной койки на стуле. Рядом с нами стояла медсестра, регулирующая капельницу.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она. — Голова не кружится? Не тошнит?

— Нет. Слабость небольшая. Я просто сегодня не ела, наверное из-за этого.

— Сейчас я позову врача, — сказала медсестра и удалилась.

Прикрыла глаза. Нет, все таки немного тошнит.

— Ну что же вы, Людмила Константиновна, совсем себя не бережете. Как так можно, в вашем то положении… - пожурил меня вошедший врач.

Что не так с моим положением? Горизонтальное, примыкающее к больничной койке.

— Вот и муж ваш, видимо, до сих пор не понял.

Я приоткрыла один глаз, чтобы лицезреть лицо Айсберга Дмитриевича, кажется, сведенного какой-то нервной судорогой.

Доктор не стал ходить вокруг да около, заподозрив, видимо, что чета Самородовых не отличается ни умом, ни сообразительностью.

— Вы беременны, Людмила Константиновна, — сказал он. — Поздравляю.

Чудо

Не знаю, сколько времени мы с Айсбергом Дмитриевичем просидели, словно истуканы с одинаково поведенными лицами. Точнее, он просидел, а я пролежала. Медсестра успела сменить еще одну капельницу, объясняя это тем, что мой организм крайне истощен. Как же ему не истощиться, ведь всю последнюю неделю я жила на воздухе и воде. И то, последний элемент — аш два о — поступал лишь в тех случаях, когда нужно было протолкнуть нервный ком в горле.

— Саш, — прошептала я. Никак не отреагировал. — Саша, — позвала уже более настойчивей, теребя его колено.

Айсберг Дмитриевич отмер, сфокусировал свой взгляд на мне. Улыбнулся. Первая эмоция за сегодняшний день.