Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 74 – Роксэн Руж

Самородов прошел на кухню. Поставил чайник. В доме из горячительного был только этот напиток, так как все спиртное было заранее унесено и надежно спрятано. Только вот зря все это.

Айсберг Дмитриевич налил две кружки ароматного чая. Сделала несколько обжигающих глотков, немного успокаиваясь.

Самородов поставил свою кружку на стол, отнял у меня мою, расположив ее рядом с фарфоровой соплеменницей.

— Так что ты там говорила про бывшую подругу, а, моя любительница острых ощущений? — спросил он, надвигаясь на меня.

— Я… Саша, это была ложь во спасение!

— Дааа?? — протянул Самородов, подтягивая следом за собой стул. Установил его у столешницы. Провела параллель.

— Саша, ты с ума сошел? А вдруг вернутся?

— Не вернутся.

Айсберг Дмитриевич подошел ко мне, подсаживая на край столешницы, размещая загипсованную ногу на стуле.

— Ну что, Нехочуха, возьмешь меня? — спросил он, расстегивая цепочку мелких пуговиц на блузке.

— Возьму!

Нам удалось забыться на некоторое время в объятьях друг друга. Да, сейчас это было просто необходимо.

Мы с тобой одной крови

Последующие несколько дней стали настоящим испытаниям для моих нервов. Меня кидало то в слезы, то в еле сдерживаемую ярость. Каждое утро я звонила Галине Сергеевне узнать, есть ли какие-то новости для нас. И лишь на третий день таковые появились.

Галина Сергеевна пригласила нас в детский дом, сказав, что это не телефонный разговор. Отказали! Почему-то я была уверена в отрицательном решении относительно получения опекунства, пусть и временного, над Кириллом.

В полной гнетущей тишине, временами разбавляемой моими всхлипами, добрались таки до детского дома. В кабинете заведующая ждала нас вместе со знакомым нам уже юристом и представителем социальной службы — Марией Семеновной.

Точно, отказали. А главная проверяющая пришла насладиться своим триумфом.

— Людмила Константиновна, Александр Дмитриевич, присаживайтесь, пожалуйста.

Я посмотрела на предлагаемые места для сидения. Боже, зачем такие церемонии. Просто скажите, что не считаете нас пригодными для опеки над ребенком и отпустите.

— Мила, — позвал меня Самородов, отодвигая стул. Помог мне занять свое место.

Галина Сергеевна дождалась, пока Александр усядется. Затем и сама прошла к своему стулу во главе стола.

— Людмила Константиновна, Александр Дмитриевич, опираясь на полученные данные, предоставленные вами и на результаты проверки, проведенной в вашем доме, которая не выявила никаких нарушений, — на этих словах Галина Сергеевна запнулась, переводя красноречивый взгляд на Марию Семеновну. — Нами было принято решение предоставить вам временную опеку над Кириллом. С момента заключения этого договора сроком на шесть месяцев вы берете на себя ответственность за этого ребенка. За нами остается право расторгнуть договор о временной опеке в течении десяти дней. Такое же право остается и за вами.

О боже, мы сейчас о ребенке разговариваем или о холодильнике, который собираемся приобрести?..

От нахлынувших чувств закружилась голова. Я схватилась за край стола, чтобы удержаться и не упасть со стула.

— Людмила Константиновна, с вами все хорошо? — послышался встревоженный голос заведующей.

— Мила, ты как? — раздалось почему-то снизу. Открыла глаза, сама и не заметила, как зажмурилась, пытаясь унять головокружение. У моих ног на корточках сидел Айсберг Дмитриевич, встревоженно вглядываясь в мое лицо. Головокружение прекратилась и я нашла в себе силы улыбнуться.