Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 41 – Роксэн Руж

Прибыла домой в прекрасном настроении, дошла до подъезда пританцовывая, опьяненная шампанским и ароматом белых роз, провожаемая взглядами соседей у мусорных баков, и таксиста, получившего порцию моего отличного настроения.

Дома поставила цветы в давно скучающую вазу. Мысленно попросила прощения у соседей. Мол, извините, многоуважаемые, но сегодня я ухожу в отрыв.

Воспроизвела плэйлист на телефоне. Заиграл сегодняшний трек. Я начала раздеваться, используя уже такие движения, которые стыдно показывать на публике, даже в образе Кармен Квизи. Пусть мучаются те, кто нас не захотел, и сдохнут, нет, сдохнут — это слишком жестоко… И кусают пятки те, кто не смог лично подарить цветы.

Наполнила ванну горячей водой. Белая шуба пены зазывно покачивалась, приглашая в свои нежные объятья.

Подошла к ванне, имитируя ударные. Белые облака взлетели, кружась и оседая на меня и напольную плитку.

— Давай не думать ни о чем, кроме нашей планеты, — напевала я, перебираясь через бортик ванной.

Как же хорошо чувствовать, как напряженные мышцы расслабляются.

— Стираем запреты мы, я и ты… — запела я во всю силу своих голосовых связок.

Мое пение прервал раздавшийся громкий и нетерпеливый стук в дверь. Все таки соседи не простили мне бунта на корабле.

— Да, все, все, выключаю, — крикнула я, делая музыку чуть тише.

Но моего поступка соседи не оценили, стук стал только сильнее.

Ну, все, держитесь.

Я замуровалась в халат и пошла открывать дверь, оставляя после себя мокрые следы с белыми сугробами пены.

— Что?! — рявкнула я, открывая дверь и являя себе дикие глаза Самородова.

Не говоря ни слова, он вошел в квартиру, пользуясь моим ступором. Не знаю, остановился ли он, запрети я ему входить. Что-то мне подсказывало, что нет.

— Александр Дмитриевич, как вы здесь…

Самородов не дал мне договорить, припечатав меня к стене и впиваясь в рот горячим поцелуем.

Попытка намбер ту-тебя хочу!

— Мммм, — попыталась высвободиться из крепких объятий.

Самородов немного отступил от меня, но лишь для того, чтобы начать снимать пиджак.

— Знаете, что… знаете, вы, — проследила за пиджаком, умостившимся в шкафу, — Да вы…

— Продолжайте, Людмила Константиновна, что вы хотели мне сказать, — произнес Самородов, медленно расстегивая рубашку. Точно, Айсберг Дмитриевич. Спокойный, как удав, а меня тут уже изрядно потряхивает.

Нет, ну прошел бы хоть в комнату, а то неудобно как-то. Держу человека на пороге. Но надо сохранять безразличное лицо, не показывая свою озабоченность… удобствами запоздалого гостя.

— Вы, вы.. — Самородов отщелкнул пряжку, вытягивая черный кожаный ремень из петель, закручивая его кольцами. — Вы мне сердце вчера, вообще-то, погнули.

Разбили! Говорят — разбили. Боже, что за словарный запор…Вероятно, выпитое шампанское на голодный желудок до сих пор творило в моей голове свои грязные дела.

— Были моменты, Людмила Константиновна, когда я вообще сомневался в наличие у вас данного органа, — сказал Самородов, стягивая брюки.

О боже, не было бы сердца, было бы гораздо проще пережить весь этот долгоиграющий стриптиз.

Тем временем, обвинивший меня в бесчувственности мужчина, кхм, в самом пике солнцестояния, складывал брюки по стрелочкам и убирал их в шкаф. Все по порядку, даже в такой момент. Я ненароком перевела взгляд на свой костюм, который хаотично раскидала по квартире во время танца.