Книга Зов чёрного лебедя, страница 84 – Мария Устюженко

— Хозяин озера, прими эти скромные дары и выгляни к нам, чтобы поболтать.

Потом они засунули руки в карманы, вытащили оттуда уже знакомые Мирославе платки, а затем кинули в воду несколько пирожков, которые вместо того, чтобы сразу пойти на дно, несколько долгих мгновений плавали над поверхностью и только потом стали медленно уходить вниз.

Заколдованность видом воды исчезло из сознания Мирославы, сменившись любопытством и лихорадочным волнением.

— Что теперь? — полюбопытствовала она, обернувшись к задумчивому Вяземскому.

— Ждать, когда он соизволит появиться, — отозвался он немного скучающим тоном.

— Шеф, не следует в таком тоне отзываться о хозяине озера, — укоризненно произнёс Линнель.

— А ему не следует забирать половину улова у рыбаков, когда он соизволит находиться не в духе, — ворчливо ответил он.

— Так вы им не поможете.

Мстислав поморщился, но кивнул. Потом он молча уселся на песок в ожидании. С этой стороны солнце светило прямо в лицо, но если спрятаться под покровительство деревьев, то из тени можно было бы любоваться озером без того, чтобы покрыться загаром. Мирослава рисковать больше не собиралась, поэтому старательно отводила взгляд от водной глади, так её манившей, а потом и вовсе уселась рядом с Вяземским.

— С тобой что-то не так с тех пор, как ты узнала о хозяине озера, — спокойно, словно ничего странного в его словах нет, произнёс он после минутного молчания.

Она-то рассчитывала, подсаживаясь к нему, либо на его нелюбовь к разговорам, либо на то, что ему хватит такта промолчать! Чувствуя необъяснимую обиду из-за проявляемого ранее им недоверия, она ответила строгим голосом:

— Я не готова вести с тобой такие разговоры. Тем более здесь.

— Почему?

— Ты мне не нравишься.

— Я совсем не удивлён, но хранить секреты я все же умею.

Мирослава почему-то в этом не сомневалась. Она, не мигая, уставилась на спины парней, а затем сдалась и едва слышно прошептала:

— Они могут услышать.

Мстислав ничего сначала не ответил, а затем медленно повернул голову к ней и долго разглядывал.

Мирослава изначально не собиралась говорить ничего её компрометирующего или провоцирующего его, но раз уже не удержалась, то больше не могла молчать. Тем более, было бы вежливо ответить откровенностью на откровенность, даже несмотря на то, что на такой шаг их вынудила вещунья.

Она набрала в грудь побольше воздуха и негромким голосом начала рассказ:

— Пару лет назад я нашла в общественной библиотеке любопытную рукопись. Получила я её по знакомству, она не находится в общем доступе — заранее предупреждаю, чтобы ты не волновался. Там были заметки, сделанные от руки о детях-оборотнях, которые начали рождаться на окраинах государства лет сто-двести назад, но автор не утверждал, что их не бывало и раньше — это было тот период времени, который он смог отследить. Имя автора Николай Волконский — обладатель богатой фамилии и наследственности. Он писал о странных детях и их сложных судьбах. Это могло бы походить на печальную и жестокую сказку, но что-то мне не давало покоя в его записях. Слишком правдоподобными они были, объясняющими отчуждённость некоторых народностей, названия которых он не скрывал. Волконский потратил не один год на поиски ответов, потому что считал себя учёным, у которого есть долг и возможность раскрыть правду. На деле он был, скорее, скучающим бывшим дворянином, отучившимся и прожившим бо́льшую часть жизни за морем. Домой он вернулся уже в довольно зрелом возрасте, наверное, чтобы встретить скорую старость, а здесь, весьма кстати, эти слухи среди интеллигенции, набирающие обороты уже не первый год, вот он и зациклился на этой теме после мистической романтики, которой славится Европа. Эта рукопись написана до того хорошо, что у меня, впервые в жизни, зачесались руки что-то написать и дополнить её новыми сведениями — такими сведениями, которые были бы по-настоящему правдивы! Чтобы они раскрывали суть оборотней, а не только ту видимость, которую наблюдали все эти годы люди… Сегодня этого автора уже нет в живых, а жаль. Я бы задала пару вопросов. Например, правда ли он бывал в этих краях, как писал. Его записи об этом месте довольно обрывочные, они полны таинственности, но при этом жирно подчёркнуты. — Мирослава вновь глубоко вдохнула немного солёный воздух и повторила. — Да, я бы хотела задать ему несколько вопросов. А первый был бы о том, что неужели он замечал здесь то же, что и я?