Книга Зов чёрного лебедя, страница 168 – Мария Устюженко

Он остолбенел. Их лица находились друг от друга в пяти сантиметрах. Глубокие глаза Вяземского, которые сейчас отчего-то напомнили ей вспаханную землю, завораживали.

— Что ты имеешь в виду? — с трудом выговорил он, сопротивляясь приказу Петра.

Он с пристальным вниманием вглядывался ей в глаза, словно пытаясь найти там ответ.

— Ингрид сказала, что чтобы справиться с Петром, тебе нужно стать полноправным хозяином, а для этого нужна хозяйка — она сказала, что я подхожу, — скороговоркой выпалила Мирослава, боясь, что их в любой момент могут прервать. — Нас засвидетельствует хозяин леса — этого должно быть достаточно. Ну же, Мстислав, не упрямься, я же тебя не жениться на себе прошу!

Вяземский в ответ одарил её очень странным взглядом.

— Ты хочешь этого? — с хрипотцой уточнил он — ему было непросто сопротивляться.

— Чтобы спасти нас всех? Конечно же! — уверенно выдохнула она.

Его глаза недоверчиво блеснули.

— Но ты не поняла… — не отступал он, борясь с самим собой.

— Долго вы там ещё? — закричал Пётр с нотками беспокойства. — Отойди от неё! Быстро!

И для ускорения занёс над головой Линнеля топор. Мстислав со страшным выражением лица, которое заставило Петра слегка побледнеть, медленно двинулся по направлению к нему.

— На место иди! — тихо прошипел Пётр.

Мирослава видела, с каким трудом Мстиславу даются шаги и с какой силой он сжимал кулаки. Его стойкостью можно было только восхищаться.

— Она в порядке? — поинтересовался он у него, покачивая топором, словно маятником, туда-сюда.

— Да, — своим обычным голосом ответил Мстислав.

— Мирослава, тогда подойди.

И ей пришлось послушаться.

Она отчаянно надеялась, что Мстислав не заупрямится и исполнит просьбу Ингрид, прежде чем будет слишком поздно. Стоило ей приблизиться и взглянуть на хмурящегося во сне Линнеля, как на замену слабости и усталости, словно медленно приближающиеся к берегу волны, стали приходить решительность и злость. Последней каплей стала валяющаяся на траве конфетка, выпавшая из кармана Линнеля.

Тогда Мирослава вдруг поняла, что не желает больше сдерживать свой страх, который не желал больше выступать в образе затравленной сиротки. Он хотел сокрушать и воздавать по заслугам. За Линнеля, за несчастных туристов, за Клару. И почему-то за себя. Гнев и ненависть потекли по венам, с шумом сталкиваясь с затаённой болью и одиночеством, которые слишком долго жили внутри неё, и вместе они превращались в водоворот бушующей ярости.

Мирослава сделала ещё один шаг к Петру — первый шаг на пути к другой её стороне, безжалостной и тёмной.

И в этот момент над поляной раздался громкий вопль филина, вынудивший её вздрогнуть и растеряться. В его вопле ей почудилось предупреждение. Она остановилась и притормозила бурю внутри себя. Пётр одарил её цепким взглядом.

— Итак…

Но его прервал чей-то приход. Неподалёку от того места, где стоял Вяземский и остальные, зашевелились кусты. Мирослава кинула взгляд на Мстислава и нахмурилась.

Он окаменел и даже дышал через раз. Его взгляд намертво приклеился к тому месту, откуда с шумом и кряхтением, таща кого-то за предплечье, вывалился… Раймо.

— Нет, — вырвалось у неё слабым голосом. — Не может быть!

Из-за её слов Раймо сначала бросил взгляд на неё. Он отшатнулся, даже выпустив из хватки мужчину, которого привёл, паникующим взглядом обвёл пространство, пока не наткнулся на Мстислава, Эрно и Ииро и не вздрогнул так, что даже слегка подпрыгнул, распахнув в ужасе глаза.