Книга Ты лети, лети..., страница 8 – Ольга Чумаченко

Неуверенности в действиях охранника, державшего собаку, не было. Света видела, с каким удовольствием мужчина выпускал поводок, который со свистом удлинялся. Если бы не собака на неё кинулась, то среагировал бы поверженный ею охранник. И тут Света не знала, что было тогда лучше, что пёс настиг её первым?

Секунды? Минуты? Вечностью показалось ей, то время, пока она отбивалась от кровожадной пасти собаки, которая так и норовила вцепиться ей в лицо, в шею. На тошнотворное дыхание зверя она совсем не обращала внимание. Девушка, валяясь по земле, каталась, запутываясь в поводке, цеплялась за шкуру пса, стараясь поймать его мягкие ткани: нос, щёки, язык. Но, когда казалось ей, что она выигрывает сражение, кто-то из наблюдающих за схваткой хорцев наносил ей тяжёлые удары ногами, ещё больше разбивая уже пострадавшие лицо и руки. И ведь метили «гады» именно в лицо. И ведь она успевала понимать, что удары наносят двое. И такая злость её раздирала, что толпой они набросились. На неё, на маленькую хрупкую беззащитную женщину. Каким-то внутренним чутьём она угадывала, куда ей прилетит. И с горем пополам, старалась сгруппироваться.

С собакой, Свете, можно сказать, повезло. Его специально не натаскивали на людей, а если и делали это, то безответственно, больше для забавы, а не для отточенных кусательных навыков. Но всё равно, было больно. Собака хватала, сжимала, терзала женское тело, и оно превращалась в одну сплошную кровавую гематому. Хорцы, казалось ей, нанесли телу больше вреда, чём натравленный пёс. Ещё немного, понимала Света, и из-за заплывших глаз она не сможет видеть и сопротивляться, а пальцы она уже не чувствовала.

В какой момент Света упустила очередной рывок собаки к своему лицу: окровавленные и скользкие руки соскользнули с морды зверя, скользкой от её крови. Пёс клацнул зубами и вцепился ей в голову. Если бы он схватился чуть ниже, то ей бы пришёл моментальный конец. Зверь бы разорвал ей шею. А так… скальп, ухо, пол-лица.

Никто из мужчин, принимавших участие в расправе над девушкой, не видел и не слышал, как отъехали в сторону массивные ворота. А уж Свете тем более не до наблюдения за окружающей местностью было. На закрытую территорию частной клиники въехали две дорогие машины. Выскочивший из первой машины человек, среднего вида хорцев, светловолосый, скорее лысеющий, в хорошей физической форме, интеллигентного вида, с разбегу всыпал оплеуху, первому попавшемуся под руку, подчиненному. Куратор…

— Остановиться, прекратить! – рявкнул он, бешеным взглядом осмотрев всех. – Что здесь происходит? – Это он уже возмущённо обратился к типчику в когда-то белом костюме, теперь густо запачканном кровавыми пятнами.

Типчик начал заикаться. Начал говорить, что это девушка сама виновата, накинулась на них, на собаку. А они их растаскивают. Но его запачканные кровью белые ботинки и штанины кричали об обратном. Куратор брезгливо поморщился, оценивая происходящее. Оценивая ущерб.

Собачник, всё ещё придерживающий любимца за длинный поводок, быстро сориентировался, подбежал и с усилием разжал животному пасть, высвобождая голову девушки. И быстренько, быстренько, взяв запыхавшегося, хрипящего питомца за ошейник, отвел того за машины. Типа, он здесь вообще ни при чём. Мимо проходил!