Книга Ты лети, лети..., страница 39 – Ольга Чумаченко

Пролетело полгода счастливой жизни. И воспоминания о планете Хорц начали стираться, как страшный сон. Свету ещё несколько раз вызывали для показаний. Но что она могла сказать? Она не знала. Она не видела, кто её похитил с больницы. Не могла указать на преступников. И воспоминания о голосах после операции померкли во всей суете. Узнать она никого не могла. Вся надежда на расследование.

Света гуляла с детьми, наслаждаясь вечерней прохладой, после знойного летнего дня, когда начался проливной дождь. Хорошо, что до дома было недалеко. Забежала она с дочерью во двор, толкая впереди большую коляску. Ругаясь, что кто-то большую машину рядом с ними поставил, что она во двор еле заехала.

Мама выскочила, забрала старшую внучку, повела переодевать. Отец выглянул, забрал одного, передал, вернулся за вторым внуком, Света подхватила третьего ребёнка с головой, словно апельсин. Все три сына получились рыжими. Все подмечали, что не в маму. Это точно. Друзья разглядывали окружение на наличие рыжего и зеленоглазого мужчины. Никто не знал, и Света подписала документ о неразглашение, пока следствие ведётся, что она не будет рассказывать, что с ней случилось. Для всех, действительно болела и лечилась за границей, где познакомилась с мужчиной, но не сложилось. Вернулась!

— Пап, кто у наших ворот машину поставил? – зашла Света в дом, по пути снимая с себя прилипшее мокрое платье. Одной рукой придерживая сына.

— Так, муж твой, - ответил отец, посадив внука в манеж, вернулся и забрал у неё с рук малыша. Кивнув в сторону стоявшего в дверях огромного мужчины (слона и не заметила, вернее орка), дезориентированного, державшего на руках того первого малыша, которого дед занёс. Рассматривавшего второго, уверенно сидевшего в манеже. И растерянно озирающегося то на мальчишку на руках деда, то на Свету в нижнем белье.

— Привет, Слава, - вздохнула Света, в глубине души обрадовавшись неожиданному визиту. – У тебя на руках Саша. В манеже Стёпа. У папы Слава. Сейчас я переоденусь, поговорим.

Поговорим? Он посадил сына в манеж и пошёл с ней, прикрыв за ними дверь. Подошёл… словно, хищный зверь подкрался. Большая светлая комната, в которой видно, что жила она с детьми. Приличная кровать стояла у стены, с одного бока к ложу притянута длинная детская кроватка на колёсиках, явно, на заказ сделанная, чтобы в неё одну трое поместились.

— Почему не сообщила? – обвёл он пальцами её лицо, убирая мокрые прилипшие пряди.

— Кому и куда? – хмыкнула Света, отстраняясь. Доставая с полки шифоньера полотенце и снимая с крючка халат. – Зачем ты родителям сказал, что муж.

— Ну, а что я должен был твоим родителям сказать? – обиделся детина. – Что так, по-дружески навестить заехал? Вообще-то мы с тобой сейчас официально числимся гражданскими супругами. Ты в моём досье женой записана.

— Ну, тогда мог бы сказать, что привет от знакомых привёз. Кстати, как там Мария?

— Хорошо! – пробурчал мужчина. А Свете захотелось прижаться к нему, стереть мужскую суровость. Солдафон! Когда он улетал, «коршуну» хотел физиономию подправить. Но только кулаком пригрозил, предупредив, что если его сестра пожалуется… Куда там, Рокс, как мужчина мужчине пожаловался на его сестру, что она ему себя проявить не даёт, всё занята, занята. А ему условия в пять минут ставит. Он что? Марафонщик? Она его загоняла! Но столько радости в его глазах было, когда он говорил о Марии, что стало понятно, что она ему, действительно, нравится. И ведь вертит она им, и он не против.