Книга Сияние вечного пламени, страница 59 – Пенн Коул

Желудок словно наполнился густым жиром.

— Для нападения еще рановато. Королевской власти у меня не будет до самой коронации. Придется подождать до тех пор.

Я не знала, повелся ли Генри на мою отговорку. Я не знала, повелась ли на нее сама.

Генри медленно кивнул:

— Ты права. Этот козырь выкладывать чересчур быстро нельзя. Королева-Хранительница – очень хороший шанс, терять его не стоит.

Я облегченно выдохнула – пожалуй, слишком громко.

— Так ты пойдешь со мной на бал? Как мой суженый?

Генри снова замялся.

Внезапно меня с головой накрыли страх потерять Генри и потребность привязать его к себе душой и телом. Я крепко обвила руками его шею и прижалась к нему, поднимая голову повыше, пока наши лбы не соприкоснулись.

— Ты мне нужен. Без тебя я не справлюсь.

Взгляд Генри скользил по моему лицу, пылая взрывчатой смесью новой неуверенности и старой страсти. Его пальцы обвили мне талию, потом замерли.

— Пожалуйста, Генри! – взмолилась я. – Останься со мной. Правь со мной. Будь моим королем! – Мои слова возбудили нас обоих.

Тотчас начались поцелуи, прикосновения, мольбы, вздохи.

Мои губы впились в губы Генри, потом принялись странствовать по его коже, пока я кончиком языка клялась в вечной верности. Пальцы Генри запутались в моих волосах – я догадывалась, что он нащупывает корону и удивляется тому, что она так хорошо просматривается, но при этом эфемерна, как воздух.

Вот его ладони скользнули на тонкие бретели у меня на плечах, опустили их ниже и накрыли мои затвердевшие соски. Я негромко застонала, наслаждаясь и прикосновениями Генри, и облегчением, что он до сих пор желает меня, даже в гадкой, отвратительной ипостаси Потомка.

— Скажи это снова! – грубо велел Генри.

— Будь моим королем! – выпалила я, прижимая ладони к его лицу. – Первым смертным королем Люмноса.

Генри со стоном содрогнулся, потом поднял меня и заставил ногами оплести его торс – так он мог отнести меня на кровать. Взбудораженная, я едва дышала, слишком боясь, что, если остановлюсь хоть на миг и прислушаюсь к сомнениям, проникающим мне в мысли, Генри передумает и навсегда от меня откажется.

— Они наконец поплатятся, – шептал он сквозь поцелуи. – Мы заставим! Они больше ничего у нас не отнимут.

Одежда слетела с нас прочь. Первой стала туника Генри – ее небрежно бросили в сторону, когда я жадно вцепилась ему в крепкие плечи. Потом пояс брюк скользнул ему на бедра, голод Генри загудел у меня в ушах. Потом поднялись мои юбки – грубая ладонь заскользила мне по икрам, по коленям, по бедрам, потом выше и выше, пока у меня не перехватило дыхание, и…

У двери кто-то откашлялся. На пороге стоял Лютер.

Лютер закрыл за собой дверь, глядя прямо на Генри. Глаза у него были пустыми и бездушными, как у самого настоящего ледяного принца. Зазубренный шрам дергался, словно вспышка злой молнии, грозящей ударить.

Генри сполз с меня и натянул штаны. Его взгляд метался между Лютером и полом. Алые пятна усеяли ему лицо и голую грудь – от смущения, что его поймали, от злости на Лютера или, возможно, от того и другого вместе.

Жар стыда залил щеки и мне. Ни один из мужчин не смотрел на меня, когда я натягивала бретели и одергивала юбки.

Ничего плохого мы с Генри не делали. Как взрослая женщина я имела полное право на интимные отношения с мужчиной, которого только что убедила на мне жениться.