Книга Сияние вечного пламени, страница 49 – Пенн Коул

Я повернулась к нему спиной и подошла к столу, на котором стоял забытый завтрак:

— Уходи. Оставь меня.

Целую секунду ни один из нас не говорил ни слова и не сдвигался с места. Наконец застучали шаги Лютера, остановились, а потом скрипнула открытая дверь.

— Обещание свое я не нарушу, но могу предложить другое, – начал Лютер. – Если Орели не вернется до конца года, я сам отправлюсь за ней и верну сюда. Слово даю.

У меня аж сердце екнуло. До конца года оставалось два месяца. Если не погибну на Оспаривании и выдержу коронацию…

Я повернулась, чтобы ответить, но Лютер уже ушел.

Мы с Элинор провели целое утро, составляя план на Бал Интронизации. Точнее, я сидела в ступоре, переваривая разговор с Лютером, а Элинор любезно не замечала этого, вслух рассуждая о платьях, украшениях и прическах.

Ни о Генри, ни об Эмонне я ей не рассказала: о втором, потому что было неловко, о первом, потому что у меня не было ответов на вопросы, которые Элинор задала бы.

Потребность рассказать о короне Генри и моему отцу росла от секунды к секунде. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то из них услышал новость от досужих сплетников, но, сколько бы я ни стояла у зеркала и ни приказывала короне исчезнуть, она даже не мигала. Выйти в Смертный Город с короной на голове и со сворой гвардейцев за спиной я просто не могла.

Проблему следовало решить… и поскорее.

Мы с Элинор перебрались на наше любимое место в глубине залитой полуденным солнцем террасы с видом на сад. Она призналась, что всегда хотела быть художницей, и я уговорила ее показать мне свои работы. Рисунки Элинор оказались впечатляюще реалистичными и такими яркими, будто бы двигались по листу альбома.

Я упросила ее нарисовать мне портрет Соры – гриверна была единственной, за встречу с кем я однозначно благодарна короне, – и мы заманили ее на террасу бочонком блестящих зеленых яблок, которыми я соблазнительно махала, чтобы Сора не отвлекалась.

— Расскажи мне про своих кузенов и кузин, – попросила я.

Элинор прищурилась, изучая черты Соры:

— У меня их сотни. Про кого именно?

— Только про самых важных.

— Кого ты считаешь важными?

— Мне интереснее, кого ты считаешь важными.

Я отпрянула от Сориной морды, когда гриверна куснула яблоко у меня в руке. Сора фыркнула и раздраженно забила хвостом. Вопреки пугающей внешности, вспышка ее гнева получилась такой трогательной, что я сдалась и швырнула Соре яблоко.

— Вообще-то она и так довольно избалованная, – смеясь, предупредила Элинор. – Кстати об избалованных… Говорят, с кузеном Эмонном ты уже знакома.

Элинор многозначительно задвигала бровями, и я бросила на нее взгляд:

— Он был очень приветлив, хотя, кажется, не очень популярен при дворе.

— Напротив, Эмонн очень популярен. Только не среди моих двоюродных братьев. Они потеряли много перспективных любовниц из-за его улыбок и подмигиваний. А Эмонн никогда не позволяет забывать об этом.

От воспоминаний о нашей обескураживающей прогулке по саду моя улыбка померкла.

— Доверять ему можно?

Элинор пожала плечами:

— Эмонн амбициозен. Его магическая сила слаба, и он вынужден компенсировать ее недостаток умом и очарованием. – Элинор перекинула волосы на спину и ухмыльнулась. – Совсем как я. Не удивляюсь, что он первым попытался завоевать твое расположение. Он знает, как подольститься к власть имущим.