Книга Сияние вечного пламени, страница 242 – Пенн Коул

— Еще одна остановка, – объявила я, когда подошла к Тарану с Аликс, и они пристроились за мной. – Там мне понадобится приватность.

Я упорно смотрела на дорогу, хотя краем глаза уловила испытующий взгляд Тарана.

— Я буду держать нас вне поля зрения, – пообещала Аликс и наклонила голову к Тарану. – А его – вне пределов слышимости.

Таран обиженно засопел, а я с благодарностью улыбнулась Аликс.

— Я никогда не бывала в этой части Смертного Города, – призналась она. – Пару раз сопровождала короля Ультера на освящение статуи, но мы ездили верхом и держались главных дорог.

— В самом деле? – Я вскинула бровь и посмотрела на Тарана. – А ты?

— И я не бывал. – Он покачал головой. – Дом твоих родителей – самое ближнее к Смертному Городу, где я бывал.

— Ни одного из вас никогда не отправляли патрулировать Смертный Город? – удивилась я.

— Стражам-Корбуа не поручают патрулировать смертных. Только… – Аликс поморщилась, – только в виде наказания.

— Работа со смертными – наказание? – Я резко хохотнула. – Этим многое объясняется.

По крайней мере, обоим хватило приличия выглядеть пристыженными.

Я постаралась сдержать растущее негодование. Их точных возрастов я не знала – неудачно прошедшее знакомство с одним пожилым Корбуа на горьком опыте доказало мне, что спрашивать возраст Потомка – табу, – но предполагала, что они служили в Королевской Гвардии годами, если не десятилетиями. И ни тот, ни другая не ступали на улицы Смертного Города…

Неудивительно, что Потомки совершенно не думали о Смертных: они ведь были совершенно изолированы от нашей – их – жизни.

«Нет, – поправила себя я, – нужно говорить „от нашей жизни“. Это твой народ, ты всегда будешь одной из них».

— Планы изменились, – объявила я, взяла своих сопровождающих под руки и повела к маленькой дороге. – Аликс, спрячь нас. Пора вам двоим узнать, как живут смертные.

И я им показала. За два следующих часа я устроила экскурсию по Смертному Городу, не утаив ничего.

Я показала им дома-развалюхи, в которых не было ни печей, ни чистой воды, а люди жили по десять человек в комнате; и грязные улицы, на которых чистоты никогда не было и не будет, учитывая то, сколько смертных жались в каждом углу, чтобы спрятаться от снега и дождя.

Я провела их мимо борделей Садика и наркопритонов Райского Ряда, рассказывая о своих пациентах и об отсутствии выбора, выгнавшем многих из них в эти глухие проулки. Я напомнила о том, сколько полукровок вроде меня, вероятно, томятся в тускло освещенных домах, из-за законов о размножении обреченные прятаться всю жизнь.

Я показала им самые злачные места – бары, куда женщины не заходят после заката без сопровождающих; показала все могилы, которые собственноручно вырыла за последние годы для умерших от голода и холода или погибших от нападений на улицах, в том числе и от рук королевских гвардейцев.

Хорошие места я им тоже показала – школу с ее растущей библиотекой; художественную студию, где проводились бесплатные занятия для неимущих; ночной рынок с широчайшим выбором продуктов и других товаров. Я показала им приют, организованный местной общиной, где все потребности сирот покрывались за счет пожертвований тех, кто сам во многом себя ограничивал.

И я рассказала им о своей жизни. Понизив голос, я объяснила, каково было расти здесь – каких друзей я заводила, к какому будущему стремилась, – пока корона не направила меня другим путем. О Хранителях я, разумеется, умолчала, хотя как могла поведала о том, что неприязнь к Потомкам ломает дружеские, семейные и даже любовные отношения.