Книга Сияние вечного пламени, страница 113 – Пенн Коул

Я пожала плечами:

— Можно заставить его немного поумолять.

— Это лучший день в моей жизни, вот честно, – прошептал Таран.

— У вас пять секунд до того, как я выйду из комнаты, – предупредил Лютер.

— Ладно, ладно! – засмеялась я. – Прости его!

Свободной рукой Элинор накрыла ладонь Лютера:

— Ну, ладно. Дием говорит… Ой, прости, мы с Тараном знаем ее как Дием, а ты, кажется, только как ее Величество…

— Две секунды.

— Дием говорит, я должна тебя простить, и отказать моей королеве я не могу. – Элинор наклонилась и поцеловала его в лоб. – Ты прощен, кузен.

Лютер поднялся с колен:

— Я передумал. Не ходи на ужин, Дием. Чем больше кузенов станут твоими знакомыми, тем хуже все кончится для меня.

— Ты лишь еще больше ее убеждаешь, – проворковала Элинор, и моя ухмылка подтвердила ее правоту.

Таран взял Элинор под руку, и они повернулись, чтобы уйти.

Лютер многозначительно улыбнулся мне и двинулся было за ними.

— Погоди… – Я бросилась к нему и схватила за руку, чтобы остановить.

Его кузены исчезли в коридоре, снова оставив нас наедине.

Я наплевала на осторожность – встала на цыпочки и губами прильнула к его щеке, чуть выше линии подбородка, задержавшись на грубой коже шрама дольше, чем следовало. Я услышала судорожный вздох Лютера и почувствовала, как его ладонь снова легла на голый участок моей спины.

Немного отстранившись, я позволила ему мельком увидеть мое счастье, без всякого коварства, как он позволил мне.

— Спасибо, что привел моего отца. И за то, что компанию поддержал. Мое расположение ты вот-вот завоюешь. – Я закусила нижнюю губу. – Теперь, когда станешь утверждать, что это я тебя поцеловала, ты наконец будешь говорить правду.

Лютер покачал головой, в сверкающих глазах ясно читались слова: «Я всегда говорил правду, и ты это знаешь».

В кои-то веки Лютер не уличил меня во лжи. Вместо этого он медленно провел ладонью вверх по моему позвоночнику и прижал ее мне к затылку. Его пальцы запутались в моих волосах, лицо стало таким мужественно красивым, что у меня дыхание перехватило.

Ладонь Лютера превратилась в кулак, он потянул меня за волосы – несильно, но достаточно, чтобы я охнула и выгнула спину.

Он прильнул к моему уху:

— Моя королева, если награда – поцелуй, я буду вставать на колени, когда вы захотите.

Подмигнув, Лютер отпустил меня, потом выскользнул в коридор и закрыл дверь за собой.

Я дождалась, когда его шаги стихнут, и тяжело села на пол, кроме теплой пульсации между ногами, в силах думать только об одном:

«У меня большие проблемы».

Следующие несколько часов я называла себе всевозможные причины не ходить на ужин.

Я заявлюсь на закрытое семейное мероприятие. Во время ужина я наверняка окажусь на первом плане, а повышенного внимания мне сегодня уже хватило. Я почти наверняка скажу или сделаю что-то такое, чем заработаю себе неприятности. Снова.

И там будет Лютер. Я так и не решила, считать это аргументом «за» или «против».

Я была так убедительна, что, когда настало время идти, оказалась в постели, успев налить и выпить виски на три пальца и съесть половину шоколадных конфет с серебряных тарелок.

Услышав, как бьют часы, я посмотрела на Сору, которая лежала на своем месте. Не открывая глаз, гриверна высоко подняла голову – она наслаждалась ветерком, теребившим ей перья.