Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 21 – Наталья Нежданова

— Поспрашиваю людей. Глядишь, и купят, — басит в ответ дворник.

— Спасибо! — улыбаюсь я и иду дальше.

Холодно сегодня. Даже ноги стынут. Но я упорно шагаю к Вознесенскому проспекту.

В книжных подвальчиках дыхание превращается в пар. Я ожесточённо торгуюсь с букинистами до тех пор, пока кошёлка не становится пустой и лёгкой. На рынок, что ли, заглянуть? Только на карманника бы не нарваться. Мне это сейчас совсем ни к чему.

Растираю варежкой застывшие щёки и нос. Наконец, не выдерживаю и покупаю у уличного торговца стаканчик горячего сбитня.

Вкусно-то как! Просто непередаваемо! Как жаль, что в моём прежнем мире это исчезло без следа. Да что там, много чего хорошего исчезло…

Я вздыхаю и поворачиваю к дому. А вечером к нам приходят смотреть стулья. Молодец, Потапыч, не подвёл!

На следующий день начинаю поиски новой квартиры. Сезон сейчас не очень подходящий. Да и выбор из-за ограниченных средств не ах.

Я просто не понимаю: ну, как можно жить в таких условиях? Например, в полуподвале с узеньким окошком под потолком и заплесневевшими углами? Кошмар. Просто кошмар!

Узкие и длинные комнаты с крошечным окном в одном торце. Жить в вечном полумраке? Нет уж, увольте!

Или ужасные чердаки с вонючими лестницами. Плохо, когда у тебя нет денег.

Я утешаю себя, что это — временно. Найду работу, поднакоплю и переедем в более приличное место. Но как же всё это долго и муторно. Вечером возвращаюсь домой несолоно хлебавши.

Пью чай. Магией бы заняться. И так вчера день пропустила.

Как же тяжело сейчас за это браться! Мысли заняты совсем другими вещами.

Как-нибудь переживём, — пытаюсь утешить себя я. Зима кончится, станет полегче. Скоро хоть не так темно и мрачно будет по вечерам.

Проблема в том, что дворянке, особенно девушке, не слишком приличествуют очень многие занятия. Даже те женщины, что заканчивают университет, как правило, не работают. Разве что некоторые занимаются наукой, преподаванием, благотворительностью. Либо помогают своим мужьям в их профессиональной деятельности. Что-то вроде секретарши.

Даже шить считается не очень приличным, хоть и терпимым. Более-менее спокойно воспринимаются переписывание нот либо печатание текстов на машинке.

Но больше всего моя ситуация осложняется скандалом с моим покойным отцом. Мало кто захочет иметь дело с дочерью преступника, да ещё и самоубийцы.

Всё-таки достаю книгу по магии. Вчитываюсь. Она уже не кажется мне такой заумной, как поначалу. Потом делаю упражнения. С удивлением замечаю, что на кончиках моих пальцев и правда рождаются крошечные искорки. Порфирий Андреевич точно будет доволен!

Внезапно за окном раздаются какие-то крики. Я выглядываю и вижу столпившихся на тротуаре людей.

Надо же, там городовой! Что происходит?

Да это же Ерошка с компанией! Кое-кого я даже узнаю. Не сама, конечно, а с помощью наследия прежней Наденьки.

Городовой хватает его за рукав. Купеческий сынок пытается отпихнуть его другой рукой. На помощь стражу порядка приходит какой-то мужчина в гражданской шинели.

Начинается яростная перебранка.

— А что я? Я — ничего! — вопит Ерошка.

Городовой встряхивает его за шкирку и тащит за собой. Судя по направлению — к дому его папаши. Он тут неподалёку.

Вечером приходит Фрося, чтобы вымыть посуду, и рассказывает Елизавете Петровне об очередном скандале в купеческой семье.