Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 15 – Наталья Нежданова

Я всё-таки не выдерживаю и тихонько опускаюсь на пол. Это слишком ужасно, чтобы быть правдой!

Сквозь щель до меня доносится шум отодвигаемого стула. Потом громкое хлопанье входной двери. Ушёл!

Я поднимаюсь и выпрямляюсь на дрожащих ногах. Голова идёт кругом. Кое-как собравшись с силами, открываю дверь и вхожу.

Елизавета Петровна сидит за столом. Склонившись и опустив голову на сложенные перед собой руки. Это просто что-то невообразимое! Воспитанница института благородных девиц, она даже не сутулилась никогда.

Я подбегаю к ней и принимаюсь тормошить:

— Не плачьте, маменька! Мы справимся! Я работу какую-нибудь найду! Обязательно найду! Вот увидите, всё будет хорошо!

Елизавета Петровна поднимает голову и вперивает в меня полный отчаяния взгляд. А потом заходится в горьких рыданиях.

Я обнимаю её. Потом бегу за водой. Заодно ставлю чайник на плиту.

Опять возвращаюсь к столу и протягиваю ей стакан:

— Попейте, маменька! Господь милостив! Не пропадём!

Я утешаю её, как могу. Наконец, слышу свист закипевшего чайника. Завариваю чай. Плещу в чашку немного настойки из того графинчика и ставлю перед Елизаветой Петровной. Мне страшно. Она держалась так долго и так стойко. Неужели сломается теперь?

Вспоминаю про обед. Давно пора разогреть и поесть. Нельзя расслабляться. Надо жить дальше.

Итак, у нас остаётся месяц спокойной жизни. Кончатся Святки — надо искать работу. И новую квартиру заодно.

Да и сейчас экономить не помешает. Неизвестно, как оно всё будет. Я предлагаю Елизавете Петровне отказаться от услуг кухарки.

— Что ты, голубушка! Такой конфуз! Мы ведь не нищие, в конце концов! — отвечает она.

— Я сама буду готовить! — продолжаю настаивать я.

— Наденька, ты ведь дворянка, как-никак! — ужасается она. — Не дело это, чтобы от тебя кухней пахло!

Мне странно такое слышать. Я ведь из другого мира всё-таки. Где в принципе не было этих самых кухарок. Разве что у миллиардеров каких-нибудь.

Память прежней Наденьки подсказывает, что здесь мало-мальски обеспеченные люди в принципе не могут представить своей жизни без прислуги. С одной стороны, их можно понять. Уж очень сложно тут с бытом.

Не далее как вчера я попробовала сама принести ведро воды из колодца. Во-первых, болтавшие рядом женщины-простолюдинки уставились на меня так, словно я творю какое-то непотребство. Во-вторых, пока я к нам на второй этаж поднялась — расплескала часть воды и намочила платье. Жить без водопровода, да ещё в многоэтажном доме — это просто тихий ужас!

С другой стороны, когда я думаю о множестве несчастных женщин с увядшими лицами и руками, на которые смотреть страшно — я понимаю, что это всё-таки не дело. Они ведь почти ничего хорошего в своей жизни не видят! И иной судьбы им в принципе не светит.

Я опять принимаюсь думать о революции, которая в конечном итоге всех уравняла. Вот только какой ценой?

Не могу! Не хочу!

«Времена не выбирают — в них живут и умирают!» — всплывшая в сознании поговорка воспринимается совсем иначе, чем раньше. Словно насмешливый оскал той самой, которую обычно рисуют с косой.

Ещё этот Ерошка… Господи, за что?

Я вспоминаю кабинет Порфирия Андреевича и наш разговор. Куда ни кинь — везде проблемы. Что же мне делать-то?

Приласкав наконец-то привыкшего ко мне Карлушу, усаживаюсь с ногами в кресло и открываю выданную целителем книжицу. С трудом продираюсь через пару десятков совершенно неудобовразумительных страниц и решаю перейти к практическим экспериментам. Достаю свечу и пытаюсь зажечь с помощью своего дара.