Книга Солнце на красном, страница 36 – Наталья Нежданова

На фоне этого происходит чудовищная деградация культуры. Прежние её формы, даже ориентированные на не слишком развитые слои населения, все же восходили к классическим образцам и требовали от авторов и исполнителей определённого профессионального мастерства.

Теперь же под лозунгом свободы самовыражения и ломки отживших канонов культурное пространство заполняют откровенные дегенераты. Певцы без голоса и слуха, поющие под примитивную музыку криво сляпанные песни, что изобилуют не употребляемыми в приличном обществе словами. Авторы и сценаристы, чьи герои не задумываются, зачем они живут, зато активно предаются разврату и потреблятству, принимают одурманивающие вещества и не гнушаются самого жестокого и бессмысленного насилия.

Причём государство делает всё, чтобы даже те, кому такое не нравится, не имели возможности оградить молодое поколение от воздействия пропаганды и деструктивной антикультуры. Лет 15 назад наметилась тенденция, когда люди стали массово забирать детей из государственных школ на семейное образование. Они даже начали объединяться, создавая альтернативные образовательные структуры, подобные нашим сообществам. Многие из них были весьма эффективны, и реально помогали семьям воспитывать мыслящих и нравственных людей.

Ничего себе, — думаю я. — Получается, они повторили то, что уже проделали когда-то гонимые на старом Айрине христиане!

— Вы, кстати, в курсе, во что превратились школы Старого Айрина? — продолжает Мари. — Под предлогом стандартизации и улучшения качества образования была проведена его цифровизация. Учителя, по сути, стали надсмотрщиками, ученики же сидят в огромных классах, уткнувшись в экраны!

Добавьте к этому всевластие психологов, которые учат школьников «брать от жизни всё», и побуждают их жаловаться на родителей, которых это не устраивает. Малолетних доносчиков спасают от «жестокого обращения в семье», помещая в интернаты, из которых регулярно просачивается информация уже о настоящем насилии в самых разных формах.

Выпускники интернатов получают чипы и гранты на учёбу в профессиональных лицеях, причём не по своему выбору, а по результатам тестирования.

Как в Иттане… — проносится у меня в голове.

— Ну так вот, — говорит дальше Мари, — год назад был принят закон о запрете семейного образования. Цель понятна — окончательно переформатировать молодежь. Это вызвало протесты, но в ход пошли грамотно раскрученные скандалы о якобы издевательствах родителей над детьми или же воспитании в экстремистской идеологии. Лазейки, конечно, остались, особенно для аристократов, да и коррупция опять же выручает. Некоторые просто покупают детям фальшивые медицинские диагнозы, дающие право на домашнее обучение.

Недовольных происходящим много. Вот только все они разрознены и никто не хочет рисковать, вступая в борьбу с формирующимся тоталитарным монстром. Есть и такие, кто просто разуверился в возможности что-либо изменить.

И напоследок новость, которая имеет непосредственное отношение ко всем нам: несколько десятков семей наших единомышленников в данный момент уже покинули Старый Айрин, и скоро их звездолёт будет здесь! Мы должны подготовиться к их приёму и размещению.

Когда мы с Кейном возвращаемся домой, встречаем там не только Тара, но и Лелу, которая занимается с ним рисованием. Они установили свои мольберты прямо в саду, и отрабатывают передачу света и тени в пейзаже.