Книга Песнь сердца и пепла, страница 97 – Анастасия Левальд

— Нравится? – с лукавой улыбкой спросил он и накрыл руку Авилы своей. Он нежно поцеловал ее пальцы, прижал руку к груди и наклонился.

— Нравится, – прошептала она и быстро приподнялась на локтях, приблизившись к Тайро. – И это. – Она со смехом вовлекла его в поцелуй, прикрыв глаза.

Мурашки бежали по ее спине, руки дрожали, но в душе наконец настал блаженный штиль. Холод и ливень уже не пугали, мысли занимала лишь близость Тайро, чье крепкое тело теперь, казалось, отныне полностью в ее власти, и позволено Авиле было все что угодно. Ее инициатива в этом поцелуе подогревала и его желание: она понимала это по его сильной и все более смелеющей руке на бедре.

Авила отстранилась, чувствуя нехватку воздуха, и скользнула руками вдоль крепкой шеи, обнимая.

Снаружи вспыхнула молния, прогрохотал гром, заставив вздрогнуть. Страх снова захлестнул душу, и только руки Тайро, медленно поглаживающие талию, успокаивали и отвлекали от разгулявшейся стихии. Вернулись мысли о разговоре с Юфеймиосом, момент счастья тут же был омрачен, и Тайро это заметил.

— В чем дело? – обеспокоенно спросил он.

Тайро сел и, притянув Авилу к себе, посадил ее рядом, крепче обнимая за талию.

— Страшно, – тихо ответила она. Но она не стала договаривать: страх вызывал не ливень, не гром и даже не бушующий шторм. Ее пугало будущее, скрытое под черным занавесом, куда она не могла заглянуть и глазком.

— Все хорошо, – улыбнулся Тайро и положил руку поверх ее колена, а второй приобнял за талию. – Ливень скоро пройдет. Солнце снова появится и осветит этот мир.

Авила желала, чтобы темные времена непременно прошли, чтобы свет озарил Аксохол, а война между фойтийцами и людьми канула в Лету. Но она боялась, что не справится и не оправдает надежды народа, потеряет Тайро, что драконы вымрут, а трон ее отца займет захватчик, который не оставит их в живых как возможную угрозу его власти. Она потрясла головой, пытаясь выкинуть все плохие мысли. Авила понимала, что ей нужно стать решительнее, перестать бояться и найти смелости, чтобы сражаться за свою свободу и свободу своего народа.

— Ты недорассказал мне о драконах, – улыбаясь, протянула Авила и прижалась к его груди. Тайро крепче обнял ее за талию. Слова отца в катакомбах о том, что она ничего не знает о драконах, врезались в память: она испытала стыд за себя – она принцесса Аксохола, где почитаются и уважаются драконы, но совершенно несведуща о них. – Расскажи мне, как они появились, как они связаны с вами. Фойтийцы вылупились из яиц или…

Тайро по-доброму засмеялся.

— Это все, что ты хочешь знать? – улыбнулся он.

— Нет, еще о тебе хочу знать. Я все о тебе хочу знать!

— Драконы, – выдохнул он, явно думая, с чего начать. – Они существовали еще до разделения миров. Когда у богов Хаоса и Абсолюта должен был родиться ребенок, они создали драконов, чтобы они защищали их чадо. Боги не хотели, чтобы их сын жил в эфире – оболочке, которая заполняет собой все еще с незапамятных времен, и создали мир, в котором бы их сын чувствовал себя в гармонии. Этот мир – Ближний, параллельный нашему, откуда магия давным-давно ушла. Только этот ребенок родился мертвым. Богиня Хаоса и бог Абсолюта не могут породить что-то живое, постоянно враждуя между собой. Они так и не смогли найти общий язык. Мертвого мальчика запечатали в кристалле за пределами эфира, на землях Ближнего мира, а драконы стали его стражами. Скандалы богов продолжались, всплески энергии из-за ссор вызывали катаклизмы, а периоды примирения и нежности друг к другу порождали жизнь. Так появились и люди. Они заполнили мир, который для сына богов вместо колыбели стал могилой. Но людей устраивало, что их мир – могила мертвого бога, у них не было другого, а многие об этом даже не знали.