Книга Песнь сердца и пепла, страница 90 – Анастасия Левальд

Оказалось, что отец пригласил сюда не только ее. Атрей и Юфеймиос уже ожидали подле Властителя. Атрей казался недовольным, в то время как волшебник в своем обычном состоянии – чуть веселым, но при этом с пониманием всего происходящего. С таким пониманием, которого не было у самой Авилы.

Темный зал, освещенный только несколькими свечами на каменном пьедестале, вселял тревогу. Холод отдавал в ноги. Стражники остались стоять у входа, а отец строго посмотрел на Авилу.

— Подойди, – холодно проговорил он и повернулся к Юфеймиосу.

— Что случилось?

Авила сделала несколько шагов вперед и заметила, что на грубо вытесанном пьедестале покоилось драконье яйцо. Ее взгляд скользнул дальше: принцесса пыталась внимательнее рассмотреть место, в котором прятали от внешнего мира последние драконьи яйца. Те, которые волшебник забрал из столицы. Каменные стены катакомб, казалось, дышали древностью, источая холод и тайну. Поверхности стен были изрезаны трещинами и покрыты плесенью. Легкий аромат сырости витал в воздухе, сопровождаемый гулким эхом капель где-то в глубине.

Юфеймиос начал колдовать над яйцом, и еле заметные фитили по периметру камня запылали, отбрасывая колеблющиеся тени на стены. Свет от пламени танцевал в темноте. Всполохи ненадолго вытесняли тьму, которая тут же стремилась вернуть себе утраченное пространство. Флавий подошел ближе, и его лицо осветил теплый огонь, подчеркивая сосредоточенность и ожидание. Атрей остался стоять у входа, рядом со стражниками, чьи силуэты скрывались в полутени, как будто они древние каменные статуи, приставленные охранять покой катакомб веками.

— Отец? – тихо позвала Авила. Она хотела услышать объяснения, но никто ей ничего не говорил.

— Тихо, – шикнул он.

Яйцо затрещало. Треск раздавался в тишине катакомб, как предвестие чудесного события. Авила с замиранием сердца наблюдала, как трещины распространяются по поверхности скорлупы, покрытой мерцающими чешуйками. С каждым отколотым кусочком желание Авилы увидеть новорожденного дракона становилось все более нестерпимым.

Юфеймиос закончил заклинание, и из его ладоней родилось пламя, заигравшее алыми языками. Он резко направил его на яйцо, окутывая скорлупу жаром, и треск усилился. В этот момент яйцо окончательно раскололось, и пламя развеяло остатки скорлупы. На пьедестале остался лежать маленький дракончик – его чешуя была глубокого темно-синего цвета, словно ночное небо, усыпанное звездами. Он не шевелился, глаза еще не открылись, но в его спокойствии чувствовалась могучая сила и обещание грядущей жизни.

Авила никак не могла отвести взгляд от крошечного создания, восхищение и восторг переполняли ее. Однако ей казалось, что радуется лишь она: ни отец, ни Атрей, ни даже Юфеймиос ничего не говорили. Дракончик так и остался лежать на камне. Он не двигался и не издавал никаких звуков. Волнение охватило сердце принцессы.

— Малыш? – Авила хотела прикоснуться к нему, но волшебник выставил руку.

— Он мертв, – твердо ответил он, не позволив Авиле прикоснуться к крохотному бездыханному тельцу величественного существа.

— Что? – Авила почувствовала опустошенность и тревогу. – Это из-за огня! – сделала она вывод. – Зачем вы это сделали?

— Матери обдают огнем яйца, чтобы у детенышей были силы. Моего жара ему не хватило. – Юфеймиос тяжело вздохнул и спрятал руки за спиной. – Это было последнее яйцо.