Книга Песнь сердца и пепла, страница 179 – Анастасия Левальд

За дверью снова послышались шаги. Вернулся старпом, занес столик на коротких ножках и поставил его на кровать напротив принцессы. На нем оказалась большая тарелка с рыбой, которую, скорее всего, выловили по пути из моря, засушенный хлеб и немного фасоли со стаканом воды. В животе снова заурчало, и Авила постаралась приглушить этот звук, схватив подушку и обняв ее. Зен усмехнулся, не поднимая головы.

— Атрею и Юфеймиосу принесли еду? – твердо спросила она и еле заметно сглотнула слюну.

— Да, – кивнул явно ничего не понимающий старпом и глянул на генерала.

— А как я узнаю, что это правда? – Авила не верила ему. Его вид не вызывал у нее доверия – безэмоциональное лицо, как у куклы, не меняло выражение.

— Придется поверить на слово, ты отсюда не выйдешь, – проговорил Зен и поднял взгляд на стоящего в пороге старпома. – Иди, – четко добавил он, и помощник ушел.

Авила вздохнула и посмотрела на еду. Оставалось надеяться, что он действительно выполнил приказ и они не остались голодными в эту холодную ночь.

— Ешь, а то подушка тут не поможет.

Отложив подушку в сторону, Авила подвинулась к столику и схватилась за вилку. Еда была остывшей. Скорее всего, время ужина давно прошло, но голод брал свое. Она время от времени смотрела на Зена, но тот не обращал на нее внимания.

— Зачем тебе трон? – вдруг спросила Авила.

Зен выдохнул и откинулся на спинке. Казалось, он думал над текстом в книге, а не над вопросом принцессы, но после все же повернулся к ней.

— Флавий довел Аксохол до разрухи, – пожал он плечами. – Я хочу это исправить.

— Думаешь, что знаешь как? – Она прищурилась. Авила не верила ему. Ей казалось, что он лишь прикрывается всеобщим благом и преследует свои эгоистичные цели.

— Да, – кивнул Зен. – Я знаю и уже активно освобождаю народ от тирании людей Флавия. Твое решение спасти фойтийца, а не своего горячо любимого отца сыграло на руку, – саркастично усмехнулся он, – значит, даже ты понимаешь, насколько он был не прав в своей политике.

— Тебе уже донесли, – шепотом проговорила она больше для самой себя, чем для Зена.

— Хорошие новости разносятся быстро.

Авила замерла, отложив вилку с очередным куском рыбы. Насыщение приходило быстро, но сейчас слова Зена о ее отце убили аппетит. Она стыдилась и даже сожалела о своем поступке, но услышать это от генерала оказалось болезненно, будто ее ткнули лицом в ошибки. Авила прикусила губу. Ее решение, пусть и принятое импульсивно, в одну секунду, было правильным для мира и народа, живущего в Аксохоле, но как дочь она не имела права на предательство. Отпустив руку, она тяжело вздохнула и посмотрела в трюм. За ним ничего не было видно – глубокая ночь скрывала спокойное, а может, чуть волнующееся море, и лишь треск свечей напоминал ей, что время не остановилось.

— Я испортил тебе аппетит?

— Как ты собираешься исправить его ошибки? – Авила посмотрела на него пристально и твердо, желая понять его эмоции, но Зен оставался равнодушным. – С чего ты взял, что знаешь, как поступить правильно?

— Я уже исправляю их. – Зен наклонился и потянул за трос, висевший неподалеку. На верхней палубе послышался все тот же колокол. – Когда прибудем в столицу, ты увидишь, насколько она изменилась за то непродолжительное время, пока ты прохлаждалась на Летнем континенте.