Книга Песнь сердца и пепла, страница 150 – Анастасия Левальд

Тайро медленно встал и прошел в комнату. Хотелось отвлечься, успокоиться. Им всем предстояло залечь на дно, продумать план, угнетали сомнения. Зайдя в комнату, он упал на кровать.

— Все в порядке? – спросила Авила, робко зайдя в комнату следом и прикрыв за собой дверь. – Тайро, что с тобой? Я начинаю переживать.

— Все хорошо. – Он приподнялся на локтях и лукаво улыбнулся. – Пойдешь ко мне?

Авила тоже улыбнулась, прошла к кровати и опустилась рядом с Тайро.

— На поляне мне нравилось больше, – тихо прошептала она.

— А мне здесь, – засмеялся Тайро и навис над ней.

Тайро накрыл ее губы своими, вовлекая в поцелуй. Он становился все требовательнее, все крепче сжимал ее талию. Как же он соскучился по этим чуть пухлым губам, по замиранию сердца, учащенному дыханию и коротким вздохам. Но Авила медлила, она отводила лицо в сторону, будто сомневаясь или не решаясь продолжить, а после целовала вновь. Соленые губы и влага заставили его отстраниться и взглянуть на лицо Авилы. По щекам текли слезы.

— Ну-у-у, – протянул Тайро и утер слезы с щеки, – в чем дело?

— Я предала отца и весь Аксохол, – говорила она. – Я предала их.

— Авила, – прошептал Тайро и вздохнул.

Он наблюдал за ней эти дни. Она держалась холодно, гордо, трезво. И только сейчас стало понятно – она больше не могла сдерживаться. Камень вобрал в себя немало ее печали и боли, но, как оказалось, это было не все. События у Дома Советов сильно пошатнули ее, но она все равно держалась. А вот сейчас у нее не осталось сил.

Тайро осторожно подтянул Авилу ближе к себе, защищая ее от разбушевавшихся внутри эмоций. Она дрожала в его объятиях, как хрупкий листок на ветру. Он чувствовал ее тепло, но все же ему казалось, будто ее боль и страдания отдаются в воздухе вокруг них холодом.

— Прости меня, – только и сказал он, не находя других слов, которые могли бы облегчить ее состояние. Авила пыталась говорить, но слезы снова полились из глаз. Она не могла остановиться. В каждом ее рыдающем вдохе Тайро улавливал вину и сомнения, переплетающиеся в ее сердце.

Он никогда не видел ее такой – уязвимой, с обнаженной душой, и это заставляло его сердце болеть. Даже тогда, когда она рыдала перед ним на дереве, она была полна решимости сделать все, чтобы разобраться в ситуации и вернуть его доверие. Сейчас она не просто страшилась будущего, она не имела никакого представления, что следует ожидать. И Тайро прекрасно понимал это чувство. Он испытывал то же самое, когда лишился дома и семьи. Когда ушел в этот дом и не знал, что ему делать. Он был одинок при живом брате, не желающим что-либо делать.

— Ты не одна, я с тобой, – твердо сказал он. Тайро крепко обнимал ее и гладил по волосам, стараясь передать решимость, которой наполнялось его сердце. Он пытался сделать каждое свое прикосновение якорем для нее, маленькой надеждой в этом бурном море сомнения.

Для Тайро ее слезы ощущались не простым сигналом опасности, а зовом, кричащим о помощи, и он готов был ее предоставить. Он ненавидел ощущение беспомощности, оно вызывало в нем страх, но он знал, что мог помочь только одним – быть здесь, с ней. Это не избавит ее от боли, но, быть может, избавит от чувства ее одиночества. Авила наконец затихла, иногда всхлипывая в его объятиях.

Тайро терпеливо ждал, когда ее дыхание снова успокоится и станет ровным. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее голова покоится на его груди, будто напоминание о хрупкости Авилы, которую он решился защищать, за которой он готов бы следовать. Тайро знал, что его присутствие – это все, что он мог сейчас дать, но надеялся, что этого будет достаточно, чтобы помочь Авиле найти покой среди бури.