Книга Песнь сердца и пепла, страница 140 – Анастасия Левальд

— Хватит! – громогласно прокричал волшебник. – У нас нет времени на глупые разборки. Мы должны быть едины!

Авила подбежала к Тайро, присела возле него на корточки и обняла за шею. Гнев уменьшался. Он всегда замедлялся, находил источник покоя, стоило ей оказаться рядом. Тайро замер, ощутив ее тепло и поддержку. Подняв взгляд, он видел, как Атрей встал, тяжело дыша. Казалось, ему досталось сильнее. Лезвие его немного задело, и сейчас из царапины на щеке текла тонкая струйка крови, которую он тут же утер рукавом черной рубахи. В его глазах еще горел огонь, но он уже больше не пытался атаковать.

— Не переживай, – выплюнул он. – Мы с Авилой заключили сделку, и я верен своему слову. Если она доверяет тебе, я сделаю все возможное, чтобы поддержать это доверие.

Тайро, быстро глянув на Авилу, вздохнул, посмотрел на Атрея и кивнул. Он понимал, что ему придется смириться с нахождением советника поблизости, и надеялся, что тот действительно верен и сдержит свое слово так же яро, как и заявил о нем.

* * *

Вечерело. Холодный проникающий под платье ветер вызывал мурашки. Общим собранием приняли решение выдвигаться немедленно, селяне помогали собраться в дорогу, снарядив их всем необходимым на первое время. Они и сами нуждались в большинстве из отданных вещей и еды, и Авиле было неловко за это, но люди не переставали повторять: все во благо Аксохола. Когда народ разошелся и дал ей возможность немного выдохнуть, она заметила вдали Тали. Она стояла неподалеку от своей подруги – той же девушки, которую она видела на празднике первого дня сезона дождей. Тали отдала ей коричневый сверток с чем-то пышным и мягким.

— Отойди, – послышался голос Атрея.

Авила отвлеклась от бывшей служанки и повернулась в его сторону. Он нес седло на свою лошадь. Она вздохнула, заметив, что Атрей выбрал дорогу к ней именно через Тайро. Будто специально нарывался на скандал. Они все еще швыряли друг в друга яростные взгляды и награждали короткими цепкими фразочками. Казалось, они нескоро поладят друг с другом, если поладят вообще. Авиле даже подумалось, что, несмотря на возраст, в них все еще живет детский дух соперничества.

Она тяжело вздохнула и перевела взгляд на мрачные деревья, окутанные тьмой и холодом. Вечер выдался не из теплых, холода наступали и все свободнее чувствовали себя на континенте. Авила хотела скрыться от всего мира, но сейчас этот мир слишком пристально за ней наблюдал. Она больше не имела права на своевольство. Впрочем, она и раньше была лишена права выбора, но пользовалась возможностью, коей сейчас была лишена.

— Принцесса, – послышалось рядом, и Авила повернулась. – Это вам.

Это была та самая девушка, с которой только что говорила Тали. И она держала именно тот сверток. Оказалось, что Тали передала ей вязаную шаль. На душе стало тепло: наверное, она раскаялась в том, что шпионила за ней по приказу волшебника.

— Спасибо, – кивнула Авила и приняла шаль. Она проследила взглядом за тем, как девушка развернулась и вернулась к Тали, ждущей возле палаток, а только потом накинула на плечи теплую вещицу. Она хорошо подходила сельскому платью до колена, в котором Авила пусть и чувствовала себя непривычно, но при этом ощущала себя совсем другим человеком. Это ей нравилось.

Селяне отдали принцессе и ее спутникам лошадей. Дарион и Зара поедут на той, на которой прискакали. Атрею досталась самая буйная, но Авила не сомневалась – он сумеет с нею совладать. Юфеймиосу, никогда не нуждающемуся в лошади из-за умения летать, достался крупный серый конь, который будто так же, как и он сам, поседел к старости и отлично понимал его боль в пояснице. Из-за огромного количества вылеченных людей Юфеймиос сильно истощил себя. Крепкий жеребец, способный донести своего всадника, даже в бессознательном состоянии, стал как нельзя нужным и важным. Тайро уже восстановился и отказался от копытного товарища. Сказал, что сможет и пешком дойти при необходимости. А Авиле досталась та самая лошадь, на которой она совершила свой первый побег. Ностальгия нахлынула и накрыла с головой. Лошадь привел Лука и сейчас смотрел на Авилу так, будто прощался.