Книга Песнь сердца и пепла, страница 128 – Анастасия Левальд

— Долго я была без сознания? – все еще сражаясь с головной болью, спросила Авила и ополоснула лицо, принявшись отмывать кровь.

— Два дня. Сейчас утро, – четко ответил он.

— Где Тайро? – продолжила спрашивать она.

— Тебя только это волнует? – разозлился Атрей. – Ты предала своего отца, нашего Властителя. Вместо того чтобы спасать его, ты отдала жизненные силы врагу!

— Я поступила так, как считала нужным! – Авила подняла голос, сама не ожидая от себя такой решительности. – Мой отец совершил ошибку, а Тайро единственный, кто способен сохранить в мире магию, кто способен в принципе защитить мир! Это решение во благо Аксохола! – Авила резко развернулась.

— Ты просто спасла своего любовника, – мерзко усмехнулся Атрей.

Авила замолчала. Пусть она и не испытывала привязанность и сильную дочернюю любовь, пусть она чувствовала презрение и даже отвращение к его решениям, он все равно был единственным родным человеком, тем, кто заботился о ней, пусть и не так, как обычно проявляют любовь родители. По-своему, жестко, надменно, холодно, но, возможно, он все-таки любил ее. В последний день своей жизни он проявил заботу и даже хотел поговорить о маме. Но в последних адресованных ей словах он говорил о ее предательстве. Слова отпечатались в ее памяти и не давали ей покоя, вдобавок теперь Авилу еще сильнее жгли подозрения по поводу дня смерти Властительницы. За какое предательство она заплатила жизнью?

— Который спасет мир, – веско произнесла она.

А потом резко затихла и отвернулась. Сожаление и печаль топили с головой. Воздуха резко стало не хватать.

— Что с отцом? – тихо спросила она.

— Вчера его и твоего кузена похоронили, – угрюмо ответил Атрей. Он нес траур не только в душе. Печаль тронула его душу – возможно, Атрей относился к отцу не как к своему господину, возможно, они даже стали друзьями, но Авила слабо в это верила. Память подсказала ей обрывки прошлого: отец и Атрей всегда хорошо общались, понимали шутки друг друга, даже смеялись, а ведь отец такого не поощрял. Авила вздохнула, когда ощутила неожиданную скорбь по отцу. Неужели она скучает? Скучает по тому, кого, казалось, никогда не любила, от кого хотела сбежать, освободиться. Однако сейчас его не хватало. Но, скорее всего, ей не хватало поддержки, понимания, что она не одна – у нее отец, который давал ей защиту и кров.

— Я хочу сходить на его могилу, – решилась она и подняла на угрюмого Атрея взгляд.

— Я провожу, пойдем. – Атрей тут же кивнул на выход из палатки, и Авила последовала за ним на улицу.

Стоило Атрею распахнуть палатку и пропустить Авилу, ее сердце сжалось от увиденного. Некогда бывшее поселение Мягкого Летнего Ветра с шикарными древами теперь обернулось палаточным лагерем на сожженном поле.

Люди разбирали завалы и вытаскивали близких. Мертвых клали в сторону и накрывали найденными тканями. Живых относили к Юфеймиосу. Авила увидела его почти сразу: вокруг него было столпотворение, и каждый из толпы требовал излечить его близких в первую очередь. Юфеймиос был сильно вымотан из-за магического истощения. Под глазами залегли черные мешки, а тело, и без того старчески сухое, теперь казалось иссохшим, безжизненным.

Атрей направился по тонкой тропинке прямиком к Дому Советов. Авила покорно шла за ним. Душу не отпускала боль утраты. В памяти все чаще и четче всплывали глаза отца: он хотел, чтобы она помогла ему, спасла. А она выбрала Тайро. Авила чувствовала вину, ведь она не отплатила ему тем, что он даровал ей – жизнь.