Книга Последний черновик, страница 8 – Лили Мокашь

— Может, и так, – прошептал он, почти касаясь моих губ. – А может, они приятно напоминают мне о детстве.

— О том самом, где ты раз в несколько месяцев ездил по выходным с родителями умирать со скуки в каком-нибудь загородном музее? – Не отводя взгляда, я смотрела в глаза Марку, позволяя своим пальцам скользнуть под покров тонкой кожаной куртки, и с наслаждением замечала, как он подрагивает от каждого нового касания.

— Именно. Только когда родители становились измученными и уставшими, они переставали между собой ругаться. Самым приятным в этих поездках было их окончание и быстрые остановки на заправках, чтобы что-нибудь перекусить. Еда на заправке – моя личная зона комфорта.

— Знаешь, – я скользнула взглядом коротко вниз и, когда вновь подняла глаза, закусила губу, – я тоже умираю как хочу свой хот-дог.

— Да что ты говоришь? – Взгляд Марка потемнел, а на губах заиграла коварная улыбка.

— Ага. – Мой голос прозвучал томно.

— Ваш заказ! – из-за стойки крикнула нам женщина, явна недовольная моей и Марка близостью друг к другу, и звучно стукнула двумя стаканчиками с паршивым кофе о поверхность стола. Рядом уже лежала картонная упаковка с четырьмя хот-догами в дорогу.

Марк коротко поблагодарил женщину. Попав под действие чар его улыбки, она раскраснелась и отвела взгляд, поспешив заняться следующим заказом. Одной из суперспособностей Марка было то, что он действовал на людей, как щенок золотистого ретривера: ему хотелось простить решительно все, если знать наверняка – позднее он даст тебе себя погладить.

Марк потряс передо мной коробкой в фирменных цветах сетевой заправки.

— Как удачно, что я сделал заказ и для тебя, – подмигнул он и этим разрушил настроение момента.

— Вообще-то я имела в виду нечто другое.

— О, никогда бы не догадался, – наигранно наивным тоном ответил он, пока боролся с коробкой. – Тебе все с кетчупом и горчицей?

Я кивнула и устало выдохнула через нос. Кажется, сегодня мне придется довольствоваться тем, что дают.

С того момента, как мой последний роман стал бестселлером, дома стало напряженно. Успех, что неожиданно упал мне в руки, обжигал. Меня звали на радиоэфиры и выступление в ТВ-шоу, а редактор даже предлагал выстроить расписание книжных фестивалей на ближайший год и устроить своеобразный тур, чтобы стать немного ближе к людям, чтобы история была у всех на слуху, пока идет волна популярности. Никто из моей семьи не мог предположить, что простая шалость – написать в перерывах от учебы и отыгрывания роли простой смертной роман – обернется подобным успехом. Люди хотели знать обо мне все: где я родилась, в какой семье и городе? В какой школе училась и чем занималась моя семья? А есть ли у меня парень? Как выгляжу я и мой дом? Поначалу казалось, что шум вокруг быстро утихнет, что волна внимания временна, но этого не произошло даже спустя несколько месяцев. И процесс уже нельзя было остановить.

Интернет помнил все. В этом главная его беда и одновременно достоинство. Поначалу я думала, что у меня в распоряжении было около десяти лет, чтобы ухватить удачу за хвост и насладиться происходящим. Большего мне клан просто не мог дать. А теперь, когда отца больше нет и я готовилась стать его заменой, мое время сократилось до двух лет.

Моя внешность застыла, когда мне исполнилось семнадцать. Юношеская хрупкость планировала пройти со мной сквозь вечность, и это осложняло мою жизнь в будущем среди людей. Обычно рожденные вампирами переставали меняться ближе к тридцати, но мне не повезло. Если с десяток лет еще можно обводить людей вокруг пальца, оправдываясь хорошими генами и волшебником-косметологом, то позднее особо внимательные начнут все же замечать замершую, точно роза во льдах, молодость, которая не изменится ни на день за долгие человеческие годы. В тот момент я решила взять от ситуации максимум: согласилась на тур в следующем году, а также подписала контракт на следующую книгу. Отдел маркетинга сказал, что, если выпустить что-то новое, это создаст еще больше шума вокруг выступлений, и я принялась писать.