Книга Последний черновик, страница 61 – Лили Мокашь

— Туше, – наконец сказал Ильдар и с задумчивым видом принялся смотреть в окно.

Лиза внимательно смотрела на дорожное полотно, сжимая пальцами руль.

— Марк умеет испортить все веселье, скажи? – улыбнулась она.

Ильдар добавил:

— И загрузить. Аж стало гадко оттого, что какому-нибудь вымышленному миллиардеру достаточно пальцами прищелкнуть, и Эверест у его ног.

— Что, сам мечтаешь взойти на Эверест? Ухватило за живое? – Мысленно я уже начал подбирать слова для последующего извинения, но последующие слова Ильдара заставили меня вздохнуть с облегчением:

— Меня никогда не тянуло в горы, да и к деньгам, честно говоря, тоже. Но сама мысль о том, как легко обесценить подвиг, о котором многие мечтают и адски трудятся, чтобы исполнить свою мечту, просто спустившись по веревочной лестнице с вертолета на легендарную вершину, раздражает. – Ильдара даже передернуло.

— Не тянуть к деньгам может только того, кто не знал, каково без них, – философским тоном добавила Есения и метнула на Ильдара странный взгляд, который показался мне отчасти осуждающим, а отчасти печальным. Закончив фразу, она тут же поджала губы, словно успела пожалеть о сказанном, но иногда необдуманное звучало во всеуслышание раньше, чем мы осознавали, что не хотели этого.

— Семью не выбирают. – Ильдар пожал плечами и оставил шпильку от подруги без внимания. – Люди, которые меня воспитали, потрудились, чтобы иметь неплохой доход, и я благодарен им за то, как они заботились обо мне и моих братьях с сестрами. Мы ни в чем не нуждались с детства, и я не думаю, что ситуация наоборот должна считаться нормой. Избалованным я тоже вроде не вырос, а значит, все неплохо.

Если Есения и хотела здесь что-то добавить, то при нас с Лизой не стала, хотя я был готов поклясться, глядя на нее, что имелись у нее некоторые возражения на этот счет.

— Получается, ты в семье не единственный ребенок? – Лиза с любопытством покосилась на Ильдара через зеркало заднего вида.

— Ага, у меня два брата и две сестры, – гордо ответил он. – Такие же приемные, как я сам.

— Ого, какая большая семья, – отметил я и успел позавидовать Ильдару: всегда мечтал о младшей сестре или брате. – У твоих родителей щедрое сердце.

Ильдар пожал плечами и с печалью в голосе коротко бросил, что о мертвых или хорошо, или никак, отчего я почувствовал себя не в своей тарелке. Мы были ровесниками или около того, по моим впечатлениям, и одна мысль о том, что он уже дважды потерял родителей – сначала родных, а затем и приемных, – заставила меня поежиться. Умом я понимал, что рано или поздно любой ребенок пройдет через прощание навсегда с тем, кто его воспитал, но вокруг меня будто с ужасающей скоростью множились напоминания о том, как временно любой человек находится на земле.

Я плохо ладил со своей семьей, предпочитая держаться на расстоянии настолько, насколько возможно. С такой родословной, как у меня, иногда проще казалось притвориться, что у меня, кроме Лизы, никого нет, однако когда-то жизнь любила напоминать мне о существовании отца и матери звонками из коллекторских агентств и других интересных мест, которые иногда вынуждены были разыскивать ближайших родственников непутевых неплательщиков. Оба моих родителя умерли много лет назад из-за одного и того же недуга, который навсегда уничтожил во мне желание употреблять алкоголь независимо от того, красный ли день на календаре, важное личное событие или какой-нибудь еще праздник.