Книга Последний черновик, страница 41 – Лили Мокашь

Мы быстро нашли с Олегом общий язык. Инвестиции в проект текли широкой рекой, а я хорошо справлялся с задачами, с умом подходил к оптимизации и помнил о важности креатива. Работа была мне в удовольствие: я чувствовал, как с нужными людьми рядом раскрывался мой собственный потенциал. К моменту вручения диплома штат компании вырос на пятнадцать человек. Я перешел на другую ставку и задачи уровнем выше, которые теперь подразумевали мое редкое, но все же присутствие в офисе.

События развивались стремительно. Я не успел заметить, как смог позволить себе снимать двухкомнатную квартиру рядом с метро и по вечерам стал выбираться на ужин в уютные места, где перед основным блюдом клиенту приносили комплимент от шеф-повара для пробуждения аппетита – мягкие, словно только вышли из печки, булочки с хрупкой корочкой, что от одного легкого прикосновения сладко похрустывала на кончике языка, а к ним – мягчайшее сливочное масло с прованскими травами и чесноком.

Все шло относительно неплохо. Я перестал переживать о возвращении в родительский дом, смог откладывать часть зарплаты на черный день и чаще думать о будущем с бо́льшим энтузиазмом. Вот только новообретенное чувство безопасности и какая-никакая, возможно временная, но все же стабильность не делали меня счастливым. Чего-то в этой будничной и размеренной картине недоставало, а я долго не мог понять, чего.

Пока не встретил ее.

Трудно сказать, это она вошла в мою жизнь или же я в ее. Мы встретились внезапно и, казалось, неотвратимо для обоих за барной стойкой в роскошном ресторане петербургского отеля. Я приехал с командой на встречу, а она – на книжную ярмарку, как приглашенный автор.

В ту ночь мне не спалось: утром ждала первая крупная презентация для партнерского проекта, которую предстояло провести перед десятью незнакомыми людьми в строгих костюмах с дорогими увесистыми часами на запястьях именно мне, как ведущему проект. Чем ближе приближался заветный «час икс», тем быстрее билось мое сердце, а сознание ярче рисовало одну неудачу за другой. Мозг в красках воображал, будто после первого же слайда голос предательски сорвется и я попытаюсь поскорее налить себе попить из высокого стеклянного графина и обязательно расплескаю от волнения всю воду на стол, на слушателей и, конечно же, на себя. Следом разобью графин, суматошно попытаюсь прибрать неуклюжие деяния рук своих, зацеплюсь за провод и, разумеется, полечу спиной назад, ударюсь головой о край стола, после чего с позором буду увезен из конференц-зала на медицинских носилках в «скорую», а на «скорой» – в больницу. Вот настолько мое богатое воображение с пол-оборота могло раздуть настоящий апокалипсис из мимолетной мысли, расписывая в голове абсурдную историю, пригодную для комедийного сериала о неудачнике, у которого все валилось из рук. Я не был неуклюжим парнем, но мое внутреннее представление о худшем на свете дне едва ли останавливали подобные нюансы.

Полночи проворочавшись с этими мыслями в постели, я оставил надежду поспать, оделся и спустился вниз, в бар отеля, где даже после полуночи тихо играл блюз, а за лакированной стойкой вдумчиво протирал стаканы бармен в безупречной белой рубашке и расшитой цветочным золотым узором жилетке.

И я был не единственным посетителем, несмотря на будний день и тот факт, что короткая стрелка на часах близилась к цифре два.