Книга Последний черновик, страница 34 – Лили Мокашь

Побыв строгим внутренним критиком, я двинулась дальше и дошла наконец до эпизода в библиотеке. Здесь, к полному моему удовлетворению, начинались отличия.

В реальности в библиотечном зале не было ни души, помимо моей собственной, в то время как история описывала появление незнакомки с длинными каштановыми волосами. Отличие реальности от текста заставило меня с наслаждением звучно выдохнуть, снимая груз опасений с плеча. Никакая я не баба Ванга, чтобы предсказывать будущее, и уж тем более появление незнакомого мне человека.

Девушка на страницах вела себя подчеркнуто нервно. Проигнорировав присутствие главной героини, она направилась к полкам и сняла несколько книг, действуя настолько уверенно, будто проводила здесь за исследованием, известным ей одной, недели. Тихо бубня себе под нос, она едва донесла к свободному столу тяжелую стопку из десятка книг как минимум и, рассыпав их по столу, принялась наспех раскрывать некоторые из них, будто точно помнила наизусть, какие страницы хранили нужные ей строки. Наконец опустившись за стол, она выудила из заднего кармана джинсов телефон и стала сверяться с записями, прикусывая нижнюю губу.

Читая текст о суете этой девушки, я пыталась разгадать его смысл. К чему я вела? Для чего создала подобного персонажа в нашей с Марком истории любви? Неужели мне пришла в голову идея подчеркнуть крепость наших отношений пошлейшим любовным треугольником, где победитель очевиден с самого начала? В конце концов, любой сопернице можно банально свернуть шею – и поминай как звали.

Хмыкнув, я принялась читать дальше, и чем дальше углублялась, тем больше вопросов у меня возникало, для чего вообще существует написанный текст, если в нем нет ни строчки обо мне и Марке? Создав в документе комментарий с вопросами по тексту, я прокрутила главу до конца, ища кульминацию или, быть может, сюжетный поворот, который заинтриговал бы читателя, но вместо этого обнаружила лишь обрывок диалога с каким-то незнакомцем. Откуда взялся еще и парень? И насколько вчера вечером воспалилось мое сознание, что я описала библиотеку чуть ли не самым популярным местом в глэмпинг-парке?

Окрестив написанное полуночным бредом из-за жажды крови, я окончательно успокоилась. Если поначалу я пыталась увидеть в написанном какой-то смысл, то с каждым последующим абзацем убеждалась: не нужно биться дальше над этим текстом и пытаться привести записи в достойный вид. Иногда черновик – это попытка нащупать идею и отдать в мир, однако не каждая из них на деле оказывается жизнеспособна и осмысленна.

Без малейших сожалений я закрыла файл и перетащила его курсором в мусорную корзину в левой нижней части экрана. Двойной клик. Очистить. Файл канул в Лету.

Теперь бредовый черновик можно было следом смело выбросить и из головы. Наслаждаясь свободой, я поднялась из-за стола и направилась к окну. По краям легкого узорчатого тюля лежали волнами изумрудные портьеры. Я скользнула по поверхности кончиками пальцев, и они утонули в мягкости бархата. От ткани тянуло розовой водой и цедрой апельсина. Отодвинув край шторы, я нырнула в промежуток между бархатом и тюлем, пробираясь ближе к окну. Спины и затылка коснулась мягким поглаживанием плотная ткань, и я утонула в смеси цветочного аромата с цитрусовой кислинкой. Интересно, портьеры пахли так ярко, потому что кто-то разбрызгал здесь дорогой парфюм или прачечная удачно выбрала средство для стирки?