Книга Последний черновик, страница 28 – Лили Мокашь

Лиза притянула ноутбук к груди, поднявшись из-за стола. Она подошла ко мне, поймала выбившуюся прядь волос у моего лица и заправила за ухо.

— Будешь забывать их собирать перед едой – испачкаешься. – Лиза наклонилась и, едва касаясь губами, оставила поцелуй на моей щеке. – Волосы совсем отросли.

Ее лицо было так близко, что на мгновение я замер, затаив дыхание. Сегодня Лиза забыла надеть линзы. Два неестественно красных глаза всматривались в мое лицо, с нежностью изучая, а я думал лишь о том, как они меня пугают. Было нечто зловещее в их цвете, ненормальное. Но это была просто Лиза.

Моя нежная и хрупкая Лиза.

— Тебе идет эта прическа, – добавила погодя она.

— Я думаю, может, стоит отпустить волосы еще ниже?

Когда я сказал это, Лиза нахмурила нос, показывая неодобрение:

— Может, нет? Я не доверяю мужчинам, у которых волосы длиннее, чем у меня. – Легким движением она подбросила в воздух край белоснежного каре и рассмеялась.

— Тогда, возможно, тебе самой стоит отпустить волосы ниже.

— Нет, спасибо, – поспешно отказалась она и пошла к дверям. – Слишком много мороки. Если отрастишь, сам в этом убедишься.

* * *

Пока Лиза собиралась, я решил разобрать пакеты с вещами. Когда одежда была разложена по шкафам, а вся техника подключена на своих местах в нашем временном доме, Лиза показалась в коридоре в легком летнем платье на тонких бретельках. Через руку у нее была перекинута джинсовая куртка, на плече висела тканевая сумка, где наверняка лежали ее принадлежности для работы над новым романом: ноутбук, зарядное устройство, блокнот и все остальное, необходимое писателю.

Я подошел поцеловать ее на прощание, как делал всегда. Этот поцелуй длился дольше, чем я рассчитывал, и оказался куда более страстным для краткосрочной разлуки. Гнусное предчувствие чего-то плохого и неотвратимого засело внутри, сковывая грудную клетку. Я не хотел отпускать от себя Лизу ни на шаг и не мог об этом сказать. В паре должен быть хотя бы один функционирующий взрослый. Если я перестану притворяться, что тревожность ушла, то брошу Лизу одну проживать собственное горе и насилие, когда ей больше всего нужна моя поддержка.

— Я зайду за тобой в библиотеку в обед, – пообещал я и пожелал Лизе вдогонку хорошо поработать. Когда за ней закрылась дверь, я смог наконец расслабиться и сбросить маску жизнерадостного парня, которому море по колено.

Я задернул в комнате шторы, а затем сел на диван и запрокинул голову к потолку в немом ожидании, когда на телефоне прозвенит будильник за десять минут до сессии с психотерапевтом. Перед созвоном мне нужно было собраться с силами и настроиться. Снять с себя послойно один слой защиты за другим и показать настоящего Марка.

Парня, который мало имел отношения к версии, что показывал миру.

Парня, которого мучило собственное воображение, заставляя сердце биться чаще, а кровавые картинки – мелькать в голове, сменяя друг друга, точно слайды в проекторе.

Утреннее солнце приятно грело кожу, пока я шла до главного дома. Приходилось следить за темпом: ноги то и дело порывались ускорить шаг. Вокруг не было ни души – во всяком случае, мне так казалось. И все равно я старалась лишний раз не рисковать, хотя соблазн был велик.

Проходя мимо других домиков, я прислушивалась к доносящимся оттуда звукам. Первое впечатление, что глэмпинг-парк подозрительно пуст, после этого сразу развеялось. Из домов слышался типичный утренний шум, которым обычно окружали себя люди: у кого-то на сковороде шкворчал на раскаленном масле завтрак, у кого-то тихо играло радио, где-то разговаривали. Понимание, что здесь и правда были другие отдыхающие, могло бы успокоить меня, превратить территорию глэмпинга в самое обычное место, если бы не одно «но»: сегодня утром я нашла в файле нового романа текст, который не помнила, как написала.