Книга Последний черновик, страница 22 – Лили Мокашь

Я упивалась его страхом. Сама идея стереть из этого мира существо, подобное человеку передо мной, будоражила. В такие моменты кормежка превращалась в нечто большее, чем простая потребность. Все приобретало смысл, наполняя душу. Во всяком случае, мне нравилась мысль, что у вампиров она тоже была.

Я была чудовищем. И у этого чудовища было предназначение на этой земле.

Запрокинув голову, я широко раскрыла рот, обнажая длинные клыки и заставляя жертву в своих руках дрожать от страха. Он смотрел смерти в лицо и знал, что спасения нет.

Я резко притянула мужчину к себе, захватывая в обманчивые с виду объятия, как любовница после долгой разлуки, и рывком впилась клыками в горло.

Рот быстро наполнился теплой жидкостью, разнося по моему телу экстаз. Рана была так глубока, что мне даже не приходилось вытягивать кровь: она изливалась наружу, стремясь отдать себя всю, будто сама считала нынешний сосуд недостойным. Его жизненная сила отдавалась мне, и с благодарностью я принимала дар. Поток был так силен, что я не успевала вобрать все в себя. Жидкость текла по моему лицу, скользя вниз, и я успела пожалеть, что сегодня надела белую пушистую куртку. Он дергался, надеясь разомкнуть хватку. Бедняга не представлял, какую мощь скрывало внутри тело вампира, и отчаянно пытался выбраться, но чем больше крови покидало тело, тем слабее становились попытки.

Вскоре он обмяк в моих руках. Кровь еще продолжала слабо течь, и я с трудом заставила себя оторваться от пира. Нельзя было осушать жертву до конца: обескровленное тело привлекало слишком много внимания, как и две характерные отметины от зубов. Клыками я распорола кожу, заметая следы. Оглядев результат, осталась довольна и с чувством полного удовлетворения небрежно отбросила тело во мрак, куда не дотягивался свет фонарей, к мусорным бакам. Туда, где ему и было место.

Я оглядела себя и поморщилась: белоснежный ворс жадно впитал в себя кровь. Жаль, куртка мне нравилась.

Раж охоты разливался по телу теплом, а чужая жизненная сила продолжала вибрировать под кожей, пока я наблюдала за тем, что осталось от незнакомца: лишь пустой сосуд.

Воспоминание о том вечере казалось настолько живым, что я вновь чувствовала вкус крови на губах. Горло предательски обожгло, жажда вырвала меня из того дня и вернула в салон авто. В свете сгустившихся сумерек машину медленно качало по ухабам на пути к главному дому. Да когда уже появится парковка? Последнее, что мне сейчас было нужно, – это в красках вспоминать, что произошло в тот день после.

Я открыла окно, впуская внутрь вечернюю прохладу, и сделала глубокий вдох, стараясь выкинуть из головы идею покормиться кем-нибудь в глэмпинг-парке. Постаралась сосредоточиться на дороге, но медленная езда утомляла и заставляла вновь пускаться в размышления, которые мне не стоило себе позволять. Это поездка должна пройти без осложнений. Так я себе обещала. Мы с Марком будем вести себя, как самая обычная парочка: гулять под руку по местным тропам, являться на совместные ужины и слушать истории о поселении, что раньше располагалось на месте глэмпинга.

Никаких опустошенных сосудов, никаких групп зачистки. Не хватало еще клану пронюхать, что мой парень – человек. Они и так скрипя зубами отступили, когда отец встал на мою сторону и позволил стать писательницей. Риск уже был слишком велик в их глазах, но до сих пор я нарушала правила и оставалась безнаказанной. Так и должно быть дальше. Особенно теперь, когда я готовилась сменить отца на посту главы. До официальной церемонии у меня не было дополнительной защиты и полномочий. Сейчас балом правил Совет, ожидая, пока я приведу в порядок земные дела и испарюсь из мира людей без лишних подозрений. Я планировала воспользоваться отведенным в два года сроком и насладиться нашим с Марком «недолго, но чертовски счастливо» сполна.