Книга Предначертанная. Часть 1, страница 84 – Шахназ Сайн

Аиша не могла отойти от дневного испуга. Тревога отчётливо читалась на детском лице. И это было неудивительно. Он сам, взрослый человек, не так быстро пришёл в себя, что уж говорить про ребёнка, на глазах которого началась кровавая бойня.

Но больше всего Ратмира поражало даже не это. С тех пор, как он вернулся домой с Мирой на руках и уложил её в своей спальне, Аиша начала крутиться рядом с его кроватью. Дочь наотрез отказывалась выходить из комнаты, даже когда приехал Михаил Дмитриевич и начал обрабатывать раны Миры. Аиша внимательно следила за процессом, изредка поглядывая на бледное лицо лежащей на кровати девушки. А потом часто заглядывала в комнату, подходила к изголовью кровати, молчаливо вглядывалась в разбитое лицо Миры.

Его дочь переживала за Миру.

По-настоящему переживала.

Это было очевидно.

Ратмиру ранее не доводилось видеть у Аиши проявления каких-либо ярких эмоций, она всегда была довольно закрыта и скованна. Но то, как пятилетний ребёнок начал беспокоиться за их гостью, не могло не удивлять.

— Я знаю, что сегодня ты увидела очень страшную картину, и мне жаль, что я не сумел уберечь тебя от этого. Скажи честно, ты ведь испугалась?

Аиша утвердительно кивнула, не отрывая блестящих глаз от отца.

— Сильно?

Она вновь кивнула.

Вздохнув, он погладил дочь по голове и затем по руке, которой она упрямо держалась за его мизинец.

— Я не самый лучший отец на свете, но знай, ты – самое важное и прекрасное, что произошло в моей жизни. Тебе достался самый сухой отец из всех возможных, ты уж прости. Но будь уверена, принцесса, я никогда никому не позволю тебя обидеть. Никому. Никогда, – отчеканил он медленно и твёрдо. – Поверишь непутёвому отцу?

Она без раздумий кивнула в третий раз. Ратмир несмело произнёс:

— Обнимешь?

Но Аиша продолжала сидеть и молча смотреть на него большими проницательными серо-зелёными глазами.

— Ничего, – он попытался не выдать сковавшей нутро досады от понимания того, что дочери пока сложно выражать чувства по отношению к нему, и он не смел упрекать её за это. – Придёт время, и ты захочешь обнять своего старика. – Ратмир мягко улыбнулся и коснулся завитушки у её лица. – У тебя самые красивые глаза на всём белом свете. Ты вся в маму.

Дочь загорелась от этих слов и улыбнулась в ответ потрясающе милой улыбкой.

— Другое дело. Вот это другое дело! Ладно, думаю, нам пора перекусить. Мы же голодные как волки, да?

Она закивала, и Ратмир рассмеялся.

Включив на телевизоре, встроенном в кухонную мебель, один из любимых мультфильмов дочери, он подошёл к холодильнику и начал вслух размышлять, что можно было бы приготовить на скорую руку на ужин.

* * *

Мира приоткрыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь сфокусировать расплывчатую картину. Это состояние начинало входить в дурную привычку: ей уже не впервые приходилось гадать, где она находится и почему голова нещадно раскалывается.

Она поднесла руку к губам и, легонько коснувшись их, ахнула от неприятной зудящей боли. Правая часть губы была разбита и по ощущениям опухла, на подушечках пальцев остались следы крови. Поднеся руку к правому виску, пульсация в котором была хуже всякой сирены, она пощупала повязку. Голова болела, было похоже, что она весит целую тонну, если не больше. Царапины на локтях и коленях саднили. Поколотивший её явно решил не оставлять ни единого целого места на её теле.