Книга Предначертанная. Часть 1, страница 197 – Шахназ Сайн

Раздражённая, взвинченная и недовольная Диля выглядела прекрасно, несмотря на перекошенное от злости лицо и высоко вздымающуюся от волнения грудь.

Или от ярости.

Ей сложно было понять, что в данный момент тревожило её сильнее.

Годы не сумели повлиять ни на волевой характер, ни на интересную внешность, способную выражать как кроткую нежность, так и эксцентричность её натуры.

Стройное подтянутое тело тридцатипятилетней Дили и неисчерпаемые жизненные силы были унаследованы в первую очередь от отца, Мурада Давидовича, и только потом от матери со стальными характером и силой воли. Она абсолютно не выглядела на свой возраст, больше походя на молодую, хрупкую и довольно своенравную студентку, чем на взрослую женщину с богатым жизненным опытом.

— С ума сошёл?! – взревела Диля. – Какого чёрта ты делал у её дома?!

Негодующий женский голос не произвёл на него никакого впечатления. Со скучающим видом мужчина закрыл дверь и, слегка наклонив голову набок, опёрся плечом о косяк.

Как только рассеется пелена злости, звонкий голосок внезапно дрогнет и замолкнет.

— Сестрица, я тоже скучал, – произнёс мужчина без всякого намёка на дружелюбие.

Специально смотря на неё под углом, он добился своего. Диля, шумно вздохнув, зловеще сверкнула глазами, её эмоции готовы были вот-вот вырваться наружу.

Диля была не просто зла, она пребывала в бешенстве.

— Как я понимаю, ты не торопишься уходить? – вновь прозвучал мужской голос, лишённый каких-либо чувств.

Смотря на этих двоих, сложно было предположить, что они не виделись несколько лет, с тех самых пор, как он уехал за границу.

— НЕТ! – снова взревела она. – Нет! Нам, как видишь, надо поговорить!

— Не соглашусь.

— А мне плевать, что ты думаешь!

Взгляд мужчины сероватого оттенка глаз, напоминавших две тёмные пустоты, устремился прямиком на старшую сестру. Он прекрасно знал, как она реагировала на это.

Очередная волна мурашек и негодования захлестнули Дилю. Ей стало не по себе от ужасающего вида усыпанного рубцами лица, который заставлял её сердце учащённо биться.

— Ты опять так делаешь?! Перестань, это…

— Пугает, – перебил он. – Страшит. Будоражит. Отталкивает.

— Заткнись, Алан! – угрожающе предостерёг низкий женский голос.

— Держи язык за зубами, моя дорогая сестрёнка, иначе окажешься за дверью.

Диля не сдвинулась с места, продолжая глубоко дышать и разъярённо оглядываться по сторонам, и если бы в ту секунду что-то попалось ей под руку, то это незамедлительно полетело бы в брата.

— Сними каблуки, не порть итальянский мрамор.

— Издеваешься? – процедила Диля сквозь зубы. – Что ты делал у её дома?! Зачем вообще решил высовываться?!

— А я прятался? – уточнил он, оттолкнувшись от косяка двери и направившись в гостиную. – Сними каблуки, – повторил он, не оглянувшись на Дилю.

Развалившись на диване и включив телевизор, Алан игнорировал пребывание взбешённой особы, присутствие которой не предвещало ни спокойной беседы, ни безмятежного вечера. Надежда на то, что она развернётся и просто уйдёт, таяла на глазах.

Диля вошла в гостиную.

С раздражением, резкими движениями сняв с себя удлинённый пиджак цвета хаки и демонстративно отшвырнув его на Г-образный бархатный диван чёрного цвета, она уселась перпендикулярно брату, устремив пронизывающий взгляд на его молчаливое лицо.