Книга Предначертанная. Часть 1, страница 157 – Шахназ Сайн

Мира в ответ дёрнула ногой, отчего тот, как мальчишка, обнажил зубы.

— Молчу. Бери, что хочешь.

— Другое дело, – и она схватила пачку чипсов со вкусом краба и любимый M&M’s.

Ратмир мягко опустил её на пол, не торопясь выпускать из рук. Стоя спиной к нему, она чувствовала, что крепкие руки дольше положенного задержались на её талии. И если девушку это смутило, то его нисколько.

Следующий порыв окончательно вывел Миру из равновесия.

Он притянул её к себе.

Мира, подобно испуганной птичке, прижалась к Ратмиру, замерев и забыв, как дышать. От него исходила невероятная сила и тепло, от чего по коже пробежали мурашки. А когда крепкие руки, обхватившие тонкую талию, сомкнулись на животе замком, Мира нервно сглотнула. Кожа под тонким слоем одежды загорелась, как вспыхнувшие угольки. Такое простое прикосновение оказалось настолько чувственным и волнительным, что Мира невольно затрепетала, а мужское дыхание, щекотавшее шею, стало последней каплей.

Ощущение безопасности рядом с человеком, который изначально вызывал лишь чувство страшной угрозы, стало ещё одним новым откровением, которое Мире довелось почувствовать.

Давно она такого не испытывала. Если говорить по правде, то никогда.

Кровь прилила к щекам. Мира отложила пачку чипсов и M&M’s на столешницу и опустила свои руки на руки Ратмира, на которых отчётливо выступали змейки вен.

Попытка девушки сбросить с талии эти оковы не удалась – Ратмир не желал этого. Он крепко держал девушку. Мурашки перешли и на него.

Трепет страсти обуял пару.

Мира постаралась вдохнуть как можно глубже, сердце судорожно сжималось и разжималось. Близость к Ратмиру, открытое влечение женского тела к мужскому лишало её трезвого потока мыслей.

То, что он заставил трепетать притихшее сердце в своих объятиях, стало совершенной неожиданностью. И, как оказалось, не только для Миры, но и для него самого.

— Ратмир… – тихо прошептала Мира, посмотрев на свои руки, что лежали поверх его.

Его пальцы на фоне её тонких и изящных выглядели грубыми, дикими. В голове Миры зародился вопрос: «Интересно, этим рукам знакома нежность?» И тут под действием необъяснимой силы Мира сама же нежно погладила большим пальцем всё ещё не затянувшиеся раны на его костяшках.

Мира могла поклясться, что тёплое дыхание Ратмира, доносящееся до её шеи, стало прерывистым, а его внутренний зверь заскулил, опустив голову в знак смирения.

Ратмир, прикрыв глаза, вдохнул сладкий аромат, исходивший от кожи девушки. Не желая думать, почему он вёл себя таким образом, Ратмир позволил себе на минуту забыться и ощутить неподвластное разуму новое чувство. Он целиком поддался его силе.

— Может, отпустишь? – голос Миры предательски дрогнул.

В нём не было ни сарказма, ни привычного озорства и даже намёка на раздражение. Лишь смятение и страсть, перешедшие в лёгкий хрип.

— Ты пахнешь цветами, – прошептал Ратмир настолько тихим голосом, что Мире с трудом удалось расслышать его слова.

И опять мурашки по спине девушки.

И опять сердце Миры замерло, не понимая, что за сила окутала её нутро словно в плед, неописуемо мягкий и тёплый.

— А чем мне ещё пахнуть? – прошептала она, оглянувшись через плечо, будто он её в чём-то упрекнул. Но Ратмир всего лишь произнёс то, что пришло ему на ум: аромат Миры отзывался трепетом в одичавшем грубом сердце.