Книга Предначертанная. Часть 1, страница 131 – Шахназ Сайн

Мира прикусила нижнюю губу. Глаза налились слезами.

— Спустя пару месяцев брака она стала раздражать. Как это возможно? Это каким отбитым уродом надо быть, чтобы так себя вести? Эта добрая, ранимая, чуткая девушка, которую я знал всю жизнь, стала меня раздражать! – Ратмир крепко сжал челюсти, но слёзы упрямо вырвались наружу, наперегонки побежав по щекам.

— Я… не… любил… её, – прохрипел он сломленным голосом. – Я убил Лейлу своим безразличием. Морально сломал и убил… – Голова Ратмира упала на колени, и крепкие плечи спустя пять лет сотряслись в рыданиях.

Это походил на вой раненого волка.

Душа Миры сжалась в комок, она никогда не видела, чтобы мужчина столь эмоционально выражал боль. Она не знала, что сказать и как поступить. На первый взгляд бесчувственный и холодный Ратмир оказался не таким, каким она его себе представляла. Да, стоило признать, что два человека слишком сильно ошиблись друг в друге.

Она чувствовала его рану, сожаление, пустоту.

Её губы вновь задрожали. Мира накрыла краем пледа поникшую спину Ратмира. Она позволила ему выплеснуть слёзы, что годами копились внутри. Ещё маленькой девочкой она узнала, как мужчинам тяжело выражать чувства, особенно боль утраты.

Она всегда наблюдала за тем, как отец стойко держался и пытался казаться непробиваемым и сильным перед ней. Но одним зимним вечером стала свидетелем того, как стойкий Фарид сидел на краю кровати, держа в руках фотографию жены, и громко плакал. Как раненый ребёнок, абсолютно беззащитный и потерянный.

Ратмир прав, у сильных людей тоже болит сердце и кровоточит душа.

Вокруг показалось непривычно темно. Мира испуганно огляделась и юркнула под плед, заметив, как его часть сползла с плеч. На берегу, кроме них, никто так и не появился.

Они сидели бок о бок, укутанные одним пледом. Мира прислонилась головой к его плечу.

В этот момент они не были чужими людьми. Она не работала на их семью, и он не казался частью чужого мира.

В этот момент рядом друг с другом сидели два человека, столкнувшиеся с утратой, и это чувство потери сблизило их. Оно стало той самой красной нитью, что пронзила душу одного, а затем прошла и сквозь другую, связав их воедино.

— Будешь моим другом? – спросила Мира тихим хриплым голосом.

Она перестала ощущать вечерний холод, и темнота больше не казалась столь устрашающей. Её голова лежала на его плече, и это никак не смущало их.

Хотелось поддержать Ратмира, подбодрить, но молчание стало самым правильным решением. Это позволило ему выплеснуть ту часть боли, что не давала ни дышать, ни мыслить. Изо дня в день он проживал эту трагедию, проносил через себя и чувствовал величайшую вину, огромной ношей лежавшую на сломленных мужских плечах.

Ратмир ничего не сказал, так и не подняв лицо с колен, но Мира отчётливо ощутила, как он кивнул в знак согласия.

Ратмир подъезжал к растянувшемуся вдоль набережной зданию. Миновав шлагбаум, он заехал в просторный внутренний двор, забитый припаркованными машинами.

Сосредоточенно всмотревшись в противоположный угол двора, где чаще всего останавливалась знакомая машина, он начал выискивать её глазами.